— Но почему тебе так не хочется быть матерью? Женой? Что в этом плохого?

Вопрос, вполне логичный и заданный спокойно и к месту, требовал такого же спокойного и рассудительного ответа. Грейс неуверенно пожала плечами.

— Ничего плохого в этом, конечно, нет. Просто…

— Да?

— Просто это не для меня.

— Ты так думаешь?

Грейс молчала. Что бы сказал Габриэль, услышав, что она боится? Боится, что не справится, не оправдает чьих-то надежд, потерпит неудачу.

— Никто не требует от тебя отказаться от бизнеса. Никто не предъявляет тебе никаких ультиматумов. Но разве нельзя совмещать карьеру и семью? Конечно, у меня на этот счет свои взгляды, и я считаю, что для детей полезнее, когда мать отдает им все свое внимание по крайней мере в первые годы жизни. Детям нужны стабильность и забота.

Стабильность и забота. То, чего лишилась бедняжка Стефани. И вот теперь Габриэль поставил перед собой цель вернуть в ее жизнь то, что так жестоко отняла судьба. Грейс знала, у него получится. Этот мужчина умеет добиваться своего.

— Ну почему так получается, что я все делаю не так?!

И надо же было матери выбрать для визита именно сегодняшний вечер, когда мне выпала редкая возможность отдохнуть от всех проблем! — досадовала Грейс.

— Дело не в том, что ты делаешь что-то не так. И не в том, что у тебя свое, особое мнение. Я прекрасно понимаю, как важен для тебя твой бизнес, и поэтому хочу помочь. А сейчас тебе надо заняться тем, что ты считаешь нужным.

— Я и сама не знаю, что мне нужно. Ты можешь сказать, что мне надо делать? Можешь сказать, что я должна или даже хочу делать? Если бы знать…

Грейс выбежала из гостиной. Габриэль лишь покачал головой, сожалея о том, что рядом нет ни матери, ни сестры, ни Кристы, которые помогли бы ему понять, что, черт возьми, вообще надо женщинам в этой жизни.

14

Габриэль стоял перед открытым шкафом, в котором висели костюмы Рэя, лежали рубашки Рэя, стояли туфли Рэя. Со всем этим что-то надо было делать. Разумеется, у него и в мыслях не было избавляться от всех следов того, что Рэй когда-то жил в этом доме, но в то же время Габриэль понимал, что им со Стефани не начать новую жизнь, если везде и повсюду будут попадаться эти молчаливые напоминания о навсегда, безвозвратно ушедшем прошлом.

Рано или поздно с чего-то нужно начинать. Что-то можно отдать на благотворительные нужды. Что-то просто упаковать и убрать подальше. Затем, возможно, стоит сделать в доме косметический ремонт. Если заинтересовать Стефани, то она и сама предложит, что бы ей хотелось изменить в детской. Накануне, укладывая девочку спать, он уже поговорил с ней, и они оба решили, что начинать поиски нового дома еще слишком рано и лучше подождать.

Габриэль умышленно не привлекал к обсуждению этих планов Грейс и старался не думать о том, какое место она может занять в будущем доме. Он знал только то, что ей нелегко, что она проплакала всю ночь и не впустила его к себе, а в результате он не сомкнул глаз, прислушиваясь к ее приглушенным всхлипам.

Утром, встретившись с Грейс за завтраком, Габриэль заметил и глубокие тени под глазами, и припухшие веки, и бледность запавших щек. Что бы ни происходило в ее душе, какие мысли ни вились бы в ее голове, Грейс не желала делиться ими с ним, ее мужем, а потому на сердце у Габриэля было тяжело и сумрачно. Чем дальше, тем больше крепла в нем уверенность, что все это закончится большим пролитием слез.

Запретив себе думать о Грейс, Габриэль с удовольствием взялся за работу, которая позволяла занять руки и голову и служила, пожалуй, единственным средством от помешательства.