Потом уже не было слов, не было мыслей, остались только стук сердца и головокружение. Они слились воедино, и он вошел в нее, заполнив ее всю, и показалось, что она сейчас умрет…

Но она не умерла. Она воскресла, ощущая еще полнее и острее радость жизни, каждый ее нерв пробудился, трепеща в языках того пламени, которое он разжег в ней. И она поднималась навстречу ему, подстраивалась к его ритму и смотрела на отблески костра, сверкавшего на его коже, — как тот огонь, который горел между ними.

Когда настал пик наслаждения, упоительное пламя объяло ее всю, как будто в огонь подбросили целую охапку хвороста. Она изогнулась под ним, тело ее содрогалось, она обхватила его руками и ногами, стремясь обнять его каждой клеточкой своего тела. Он откинул голову, отблески заиграли по колонне его шеи, отплясывая на натянутых мышцах. Он тоже содрогался. Низкий стон вырвался у него, когда он сдался этому пожару.

Когда огонь утих, Девлин глубоко вздохнул. Он порывисто поцеловал ее плечо, его грудь прижималась к ее грудям, его сердце билось напротив ее сердца Она крепко обвила руками его плечи, ни о чем не волнуясь, ни о чем не думая…

Постепенно — казалось, прошла вечность, — ее сознание прояснилось, вытесненный наслаждением разум снова вернулся к ней, а стало быть, и способность думать Около своего плеча она чувствовала горячий пульс Девлина, трепет его груди, тяжко вздымающейся. Она ощущала его глубоко внутри своего тела. Они все еще были вместе. Странно. Чарующе. И страшно Она поморщилась от накатившего вдруг страха.

Он поднялся, упершись руками о землю, и заглянул ей в лицо. Глаза его стали почти синими.

— Как ты?

У нее сжалось горло, не пуская наружу слова, которые он от нее ждал.

— Я сделал тебе больно Мне надо было… Она прижала палец к его губам.

— Ты не сделал мне больно. Просто, я не ждала ничего подобного.. — что я сольюсь с тобой полностью, будто моя душа и твоя душа соединились, что наши сердца будут биться в едином ритме и, наконец, превратятся в одно. В одно сердце на двоих.

О Боже, она не хотела этого, страсть поглотила ее всю. Ее власть слишком велика, это пугало… И ставило под сомнение все ее планы на будущее.

Внезапно он показался ей слабым, этот гигант, который голыми руками мог сразиться с дикой природой.

— Кейт, я никогда не ощущал такого с другими женщинами. Я никогда не понимал…

— Нет, пожалуйста. Не надо слов. — Она видела в его глазах преданность и любовь. — Пожалуйста, ничего не говори. Я не хочу слов. — Я не хочу преданности. Я не хочу думать о будущем, о том, что будет за пределами этого первозданного Эдема.

Он перекатился на бок, не выпуская ее из рук, нежно ее баюкая, будто дороже ее у него ничего не было. За его спиной огонь жадно догрызал дерево, последние уцелевшие куски сдавались с хрустом и стонем

Небо оживало, становилось светлее, индиго превращался в серебряно-голубой. Но ей казалось, что солнце уже давно взошло, так как ее мерцающим жаром окружало тепло Девлина. Век бы вот так лежала.

О небеса, зачем она сделала это? Зачем она позволила этому мужчине узнать ее, зачем она так перед ним раскрылась?

— Обними меня. — Она уткнулась лицом в его шею — Я хочу заснуть в твоих объятиях.

Он поцеловал ее волосы.

— Готов быть с тобой целую вечность.

Кейт прикусила нижнюю губу и не думала ни о чем, кроме этой минуты.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Кейт открыла глаза навстречу сияющему золоту раннего утра. Воздух стал теплым; солнце медленно выплывало на небо. Но жар древнего светила не мог сравниться с жаром мужчины, прижавшегося к ней.

При каждом его вздохе его грудь касалась ее спины, шелковые черные завитки дразнили ее кожу, каждый выдох щекотал ее затылок.