— Но у нас есть еще несколько световых часов, — сказала Кейт, следуя за отцом, ноги ее не слушались, как будто она присутствовала на похоронах любимого.

Около входа в хижину Фредерик остановился.

— Кети, нам еще надо раздобыть что-нибудь на обед и развести огонь. Я бы не хотел оказаться в самой гуще джунглей, когда зайдет солнце.

— На нашем пути будут другие полянки. — По-прежнему зеленые банановые листья, покрывавшие хижину, уже загнулись по краям, умирая.

— Я не понимаю, куда тебя несет на ночь глядя. Мы все устали.

Как могла она объяснить? Оставив свои попытки, Кейт заглянула внутрь хижины. Лепестки орхидей, разбросанных на банановых листьях, уже засохли, лишенные жизни. Хотя она отчаянно боролась с собой, она не могла затолкнуть свои воспоминания в самый темный угол своей памяти. Слишком живы были чарующие образы: нежные лепестки, ласкающие ее кожу. И еще более мучительный: Девлин, его сильные руки, скользящие по ее телу, его теплые губы, касающиеся ее плоти, целующие, поглощающие.

— Орхидеи? — спросил Фредерик, его голос был подозрительно нежным.

Она встретилась с ним взглядом: в отцовских глазах был вопрос, ответ на который он уже знал.

— Да, — прошептала она, чувствуя, как румянец подбирается к щекам.

Фредерик улыбнулся чуть-чуть грустной улыбкой.

— Мы поговорим, только позже.

Она не хотела разговаривать о том, что случилось на этом самом месте. Она не хотела думать об этом. Слишком больно. Слишком соблазнительно.

— Мы должны остаться здесь?

— Уже поздно, Кети. Дальше идти опасно.

Вообще-то ей не хотелось видеть почти никого. Она оглянулась па Девлииа. Интересно, как он себя здесь чувствует, тоже мучается? Он стоял около ручья, беседуя с Остином. Посмотрев на их профили, она вдруг поразилась, насколько они похожи, оба высокие и гибкие, оба темноволосые и сероглазые, с прямыми узкими носами, с высокими скулами. Они могли бы быть родственниками, даже братьями. Однако они из разных миров.

Если бы только Девлин мог поменяться местами с Остином Синклейром. Если бы только он захотел жить в Лондоне, путешествовать и.. Если бы только она не влюбилась в человека не своего круга.

Девлин взглянул на нее, будто почувствовал, что она наблюдает за ним. На мгновение их взгляды встретились, его глаза были тоже мрачными, будто и он видел призраки, блуждающие по этому месту. И прежде чем он отвел взгляд, они стали суровее. Она успела увидеть, как в них мелькнуло осуждение. Возможно, он забудет, что произошло между ними. Забудет ее. При этой мысли ей почему-то захотелось задушить его.

Девлин стоял в ручье, держа наготове бамбуковое копье, ожидая, пока тень рыбы покажется поблизости. Уголком глаза он мог видеть лорда Остина Сипклейра, стоящего в такой же позе, в ожидании добычи на обед. Обезьянам, гомонящим на деревьях, они должны казаться одинаковыми, думал Девлин, и владелец казино, и английский маркиз. Как ни противно было это признавать, Остин Синклейр везде хорошо бы смотрелся. А еще он должен был признать, что если бы галантный лорд вернулся в лагерь с пустыми руками, он, Девлин Маккейн, был бы скорее рад,

Что-то мягкое скользнуло по икре Девлина, пониже закатанной штанины. Орхидея. Он вынул цветок из воды, сухие лепестки поникли в его руке, белые, окантованные коричневым. Мимо него проплыл целый букет орхидей, потускневший, утративший аромат, такой же мертвый, как и его мечты.

Он посмотрел вверх по течению на лагерь. Около воды стояла Кейт и бросала засыхающие цветы в ручей. Она печально склонила голову, будто хоронила любимого человека.

Девлин снова взглянул на цветок, который держал в руке, боль сжала его грудь. Он провел большим пальцем по влажным лепесткам, желая вернуть жизнь этому нежному созданию и понимая, что это не в его власти.