Она медлила, глядя на него, ее собственное желание выдавали ее глаза. Он чувствовал ее влечение; оно притягивало, как и ее аромат, доносимый до него ветерком и заполнивший все его естество. Она мучила. его, дразнила его, призывая его обхватить ее руками. Она явно хотела его, по крайней мере, сейчас.

И если он дотронется до нее, он возьмет ее, прямо здесь, на песке. Если он дотронется до нее, она упадет ему на грудь, а потом раскинет свои великолепные мерцающие белизной бедра и позволит ему проникнуть в тайну тайн ее плоти. Его кровь заструилась по жилам быстрее, а тело напряглось в ответ на этот откровенный призыв в ее глазах.

Девлин не двигался. Он знал, что на нее действует магия джунглей. Здесь ты все время чувствуешь, что твоя жизнь может закончиться в любой момент. И это заставляет тебя желать того, что ты еще не изведал, а изведав — утром пожалеть о случившемся. Но ему совсем не хотелось, чтобы эта женщина о чем-нибудь потом жалела…

Он сглотнул, с трудом заставив себя заговорить.

— Идите в кровать, Кейт. — Он отвернулся от нее. Иди. Оставь меня… Если ты сейчас же не уйдешь, игра закончится.

Он почувствовал, что она подошла ближе. Он почувствовал нежное прикосновение ее пальцев на его обнаженной спине. Боже, знает ли она, что она с ним творит? Или она просто решила отрабатывать на нем мастерство соблазнения? Неужели она решила поэкспериментировать на нем и, раздразнив его, вкусить запретного плода, а потом сбежать в надежные руки Остина Синклейра?

В душе его разрасталась ярость, обида за все, о чем он мечтал в своей жизни, за все, в чем ему было отказано. Гнев, смешанный с возбуждением, разливался по его венам, лишая его силы сопротивляться. Он повернулся. Он обнял ее за талию и притиснул к своей груди. Он уловил проблеск удивления на ее лице, прежде чем закрыл глаза и скользнул ртом по ее мягким губам.

Он целовал ее совсем не с нежностью, которую так хотел показать ей. Его чувства были слишком уязвимы, чтобы он мог позволить ей догадаться о них, а потом растоптать. Одной рукой он стащил одеяло со своих бедер, выставляя напоказ красноречивое свидетельство своего неодолимого желания. Она начала сопротивляться, отталкивать его за плечи, но он прижимал свой напряженный член к ее животу, прорываясь языком через мягкую перемычку ее губ, без слов говоря ей о том, что он хотел сделать.

— Этого ты хочешь от меня, Кейт? — спросил он, лаская губами ее губы.

Он не дал ей возможности ответить. Он запустил руку в ее стянутые на затылке волосы, держа ее так, чтобы она в этом настойчивом поцелуе почувствовала то, что он так жаждал подарить ей. Другой рукой он нашел под мягким хлопком ее грудь и обхватил пальцами упругий холмик, сжимая сосок между большим и указательным пальцами.

Он почувствовал, что она тяжело задышала, выгнулась, и услышал резкий всхлип, рядом с его ртом. Он понимал, что шокирует ее. И знал, что она возненавидит его за это. И понимал, что он должен ее отпустить.

Она прижалась к нему, разжала кулаки на его плечах и заскользила ладонями по его спине, лаская его кожу мягким теплом, потом зарылась руками в его волосах. Она открылась ему, ее губы трепетали, ее язык нащупал кончик его языка.

Она сдалась.

О Боже, она млела в его объятиях, и он был не вправе удовлетворить ее желание.

Он открыл рот, делая свой поцелуй еще нежнее, позволяя ей почувствовать сладкое течение чувства внутри него. Он хотел ее, она была нужна ему более всего на свете. Она была его пристанищем. Она была его жизнью.

Он провел рукой по ее спине и по выпуклостям ее ягодиц, прижимая ее к пылающим чреслам, чтобы она почувствовала, как сильно он хочет ее. Она тяжело и прерывисто дышала под его губами, но не отодвигалась, вверившись ему полностью, упиваясь каждым новым ощущением.

Желание в нем возросло до физической боли, резкой и мучительной.