Руки хватали ее за груди, бедра, мяли ее и тискали. Она почувствовала, как трещит под их руками ткань ее блузки, как отлетают пуговицы и расползается кружево лифчика. А потом… потом она ощутила грубые руки на своем обнаженном теле. О Боже, этого не должно случиться! Она не позволит им…

Атака кончилась так же внезапно, как и началась. Ее вдруг отпустили. Она упала на землю, на колени. В их голосах зазвенел вдруг детский испуг, чуть ли не слезы…

Она откинула с лица растрепанные волосы. Сквозь слезы она увидела, что некоторые из ее мучителей бухнулись на колени, раскачиваясь взад и вперед и завывая, их лица были повернуты в сторону реки, как будто им явился призрак. Некоторые сорвались с лужайки и помчались к реке.

Сквозь монотонный шум крови, прилившей к вискам, она услышала звуки флейты, чарующая мелодия разлилась в вечернем воздухе. Что-то очень знакомое. Это было похоже на Вивальди. И потом перед ее взглядом возникло то, что напугало дикарей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Мужчина выходил из воды, у его губ была деревянная флейта. Точно Посейдон из морской пучины, явившийся простым смертным. Кейт не могла отвести от него глаз. С его густых черных волос вода струилась на обнаженные плечи. Струйки сбегали по его широкой груди и запутывались в черных завитках. С каждым шагом темная вода отступала все дальше и дальше, обнажая узкие бедра, длинные мускулистые ноги. Голый. Величественный.

Кейт смотрела на него так, будто это и вправду был языческий бог, вдруг явившийся из темных глубин и засверкавший при свете костра неземным великолепием: золотая кожа, эбеновые волосы, такие гладкие и блестящие. Обступившие ее дикари все как один упали на колени в грязь, склонив головы, подобострастно распевая какие-то заунывные гимны, видимо, так они выражали свое почтение Девлину Маккейну.

Все, за исключением главаря. Он остался стоять в нескольких шагах от нее и смотрел на Девлина, — грубые черты исказила ненависть.

— Кейт, иди ко мне. — Девлин властно поднял руку, будто этим движением мог заставить ее приблизиться.

Кейт встала на ноги и начала двигаться к нему, как в трансе, будто и на самом деле не могла противиться мановению его руки. В нем ее спасение. Он был единственным проблеском чего-то разумного в этом диком сумасшедшем мире. И сейчас ей ужасно хотелось, чтобы он обнял ее.

Когда ее от Девлина отделяло всего несколько шагов, сильная рука сжала ее предплечье. Рядом с пей вырос главарь. Его коричневые пальцы до боли впились в ее кожу. Он прокричал что-то Девлину, потом ударил себя в грудь.

Среди индейцев, припавших к земле, пронеслось шушуканье. Кейт все поняла, даже не зная их языка. Это был вызов. Главарь намеревался бороться за нее, бороться, пока кто-нибудь из них не падет.

— Отпусти меня. — Она пыталась освободиться, но он держал ее железной хваткой.

Она посмотрела на Девлина. Он двинулся к ней, его лицо было напряжено, глаза сощурены, в серебряных щелках отражалось пламя. Он весь лучился гневом, она чувствовала, как наэлектризован этим гневом воздух вокруг него, как он пульсировал около его груди, точно перед грозой. Он светился в бликах огня, ослепляя силой и гневом. Пальцы главаря разжались. Он отпустил ее и выступил вперед, чтобы сразиться с Девлином.

Главарь был на фут ниже Девлина, но широкоплечий и мускулистый, вепрь против ягуара. Один из дикарей передал вождю копье. Девлин вытащил свой нож из футляра, укрепленного на обнаженных бедрах, лезвие было величиной с предплечье Кейт, на стали заиграли огоньки, как будто она ожила — Экскалибур, вытащенный из камня.