— Вы сумасшедшие, — звенело в ушах Пианфар, эхом отдаваясь от серых стен дока. — Вы сумасшедшие, если идете туда!

Глава вторая

Кифы, построившись, взяли их в кольцо, словно Окружив живой чёрной стеной. Запах сухой бумаги и аммиака смешивался с едкими испарениями благовоний и масла. Оружие кифов тихо позвякивало на ходу. Носить его при себе они не имели права, как, впрочем, и хейни.

«Гордость Шанур» стояла в том же доке, что и «Харукк», их не разделяло даже ограждение. Её залитая сумеречным светом палуба тускло поблескивала, возвышаясь над остальными кораблями, а за ней мигали красные огни станции — опасность, предупреждая о возможных беспорядках и катастрофе. Мкейкс затаился в ожидании.

Напротив доков, где обычно проходило техническое обслуживание кораблей, разгуливали кифы, провожая отряд хейни полными ненависти взглядами и перешептыванием. Окна светились неоновым, натриевым и аргоновым светом, расположенные наверху перекрытия скрывались в дыму, через который с трудом пробивался свет прожекторов станции.

— Проклятие, — прошептала Хэрел, шагая рядом с Пианфар. — Здесь одни кифы.

Те что-то бормотали по-своему. При этом они говорили в основном не по-кифски. Пианфар знала довольно много слов на их языке, но этих она не понимала.

Они прошли мимо дверей, из-за которых доносился запах травы и навоза, какие-то странные стоны И вой: здесь содержались животные. Хейни были прирожденными охотниками, но от этих звуков у Пианфар сжалось сердце. Кифы питались живой пищей. В том смысле, что поедали свою жертву в живом виде.

Такие ходили слухи.

Идущий впереди киф свернул в боковой коридор, по которому слонялись небольшие группы его соплеменников, сразу насторожившихся при приближении отряда хейни.

— Кк-кк-кк, — сказал один из кифов, что явно означало какое-то оскорбление. Ким остановился.

— Нет, — прошипела Пианфар, а Герен схватила его за руку. Они пошли дальше, кифы окружили их плотнее. Оружие хейни было спущено с предохранителей ещё в доке. Но за что здесь было воевать? Не только им, но и кифам?

Открылась дверь, и они увидели освещённую натрием комнату, воздух которой был густо пропитан запахом кифов. Хейни отчетливо услышали их чириканье и бормотание, и вдруг — дикий вопль, совсем не похожий на крики кифов, внезапно перешедший в визг.

— Здесь, — сказал их провожатый, махнув широким рукавом в сторону двери, — вас примет хаккикт.

— Ага, — кивнула Пианфар и шагнула в сумрак комнаты. Она сразу отошла в сторону, чтобы пропустить Хэрел и остальных хейни, окруженных плотным кольцом кифов, от запаха которых было нечем дышать.

В комнате находились столы и стулья, а также кифы: сидящие кифы, стоящие кифы.

А в дальнем углу, едва различимые сквозь зловещий свет и аммиачный дым, — две светлые фигуры, одна белокожая, другая коричнево-рыжая.

Неожиданно у Пианфар соскользнула с плеча винтовка, и тут же по комнате эхом прокатился лязг затворов, усиленный во сто крат. Не только кифы, но и хейни были начеку. Огоньки их лазерных винтовок светились, словно ярко-красные звёздочки.

Все замерли. Хейни прижались к стене, а Хилфи и Тулли были тут же окружены вооружёнными кифами.

— Сиккуккут! — изо всех сил закричала Пианфар. — Ты здесь, хаккикт?

Один из кифов неподвижно сидел в кресле-многоножке. Он медленно выбрался из него и поднял

— Ты меня поражаешь, Шанур. Что тебе нужно? Собираешься просить меня отпустить их?

— О нет. Собираюсь стоять здесь. Мы все будем стоять до тех пор, пока не прибудут мои друзья.

— Твои друзья?

— Пара кораблей-охотников.