Это хаккикту явно не понравилось. Пианфар увидела, как напряглась его рука, сжимающая чашу, как вздулись под серой кожей вены и сухожилия. Но морда так же изящно оторвалась от чаши. В глазах стояло простодушное выражение.

— А что сделала бы ты, скт скку?

«Мой вассал». Пианфар прижала уши ещё сильнее.

— То, что необходимо. Хаккикт не нуждается в моих советах, однако мы поступаем одинаково. Пуккуккта. Эхран явно намерена убить нас, а я не собираюсь сидеть и ждать, когда она это сделает. С твоего разрешения, хаккикт. То, что я сказала ещё до начала войны, справедливо и сейчас.

— Сктотк неф махе фикт. — Рядом щёлкнул затвор. Охранник держал винтовку прямо у головы Джика, но тот даже и ухом не повел, а взял свою чашу и сделал большой глоток.

— Ты доверяешь нашему другу Кейи? — спросил Сиккуккут.

— Но ведь он здесь, с нами. Его обманули так же, как и нас.

— В самом деле? Второй вопрос. А мне он друг?

— Как всегда, — сказал Джик, склонив свою пока ещё целую голову, и нахмурился. — Хаккикт, я уже давно работаю с Эной Исмехананоммин. Иногда он кажется ненормальным. Я думаю, может, у него появилась какая идея, может, он полетел туда, чтобы…

— Люди. — Сиккуккут наклонился вперёд, поставил чашу на стол и положил руки на колени, выдвинув длинную челюсть. — Исмехананмин точно знает, ради чего работает. Ради интересов махенов — которые, очевидно, совсем не совпадают с моими. И даже с твоими, кер Пианфар. Интересно, о чём говорили те двое, прежде чем Исмехананмин покинул док? О чём договорились? Ты это знаешь?

— Золотозубый никогда не раскрывает своих планов. — Пианфар почему-то била дрожь, то ли от усталости, то ли от волнения, а может, от страха, ведь сейчас они ступали по острию ножа, и неизвестно, чем всё это закончится. Винтовка все ещё была возле головы Джика. У Пианфар скручивало внутренности, текло из носа. — Он оставил Джика здесь. Значит, он ему ничего не сказал. Как и мне. Он мне не доверял.

— Но ведь доверял же он — мне очень не нравится это слово, — доверял же он этой Риф Эхран?

— Вовсе не обязательно, хаккикт. Я думаю, он никому не доверяет.

— Но у Эхран на хвосте чужой корабль, а, судя по сообщениям, она всё равно не стреляет. Это для неё характерно?

— Да, если это корабль-охотник. Она храбрая только в доках. В космосе мы с ней ни разу не встречались. Но я знаю, что в бою для Исмехананамин она не противник. Просто не может им быть. «Бдительность» напичкана всякой всячиной, ломится от компьютеров и кучи разных программ. У них на все своя программа. Но в смысле вооружения их корабль не идёт ни в какое сравнение с «Махиджиру», об экипаже я даже и не говорю. Очевидно, это понимает и она.

— Но есть и другая возможность. Исмехананмин находится на борту «Бдительности».

Пианфар насторожилась.

— Когда он решил это сделать — до моего с ним разговора или после, хаккикт?

— После. Это имеет значение?

— Это могло иметь значение для нашего дела.

Пот щипал её раны. Кэнфи Маурн, стоящая у стены, внезапно сползла на пол не потому, что потеряла сознание, просто у неё больше не было сил стоять. Тэв опустилась возле неё на колени, на них тут же уставились стволы кифских винтовок. У хейни по-прежнему было их оружие: правила хорошего тона кифов. Но оружие хейни находилось в кобурах, а кифов — нет.

Да и возле виска Джика все так же торчала винтовка. Он потягивал парини и не обращал на неё внимания. Однако такой расчёт был тоже опасен.

— Не думаю, — сказал Сиккуккут.