• Полное игнорирование любых внешних техник замедления перемещения.

• Данные сохранены.

Вот это уже совсем другое дело. Ещё ловкость немного повысится благодаря действию одной из конфет. Хватит ли её для эффективного противостояния "Юркой" противнице мы скоро увидим.

Колизей утонул в шуме трибун. Зрители стоя приветствовали первых участников финала громкими криками, свистом и голосами больших дудок. Где‑то среди них затерялись мои жены, чувствую, они сейчас искренне болеют за меня. Что же, только ради них нельзя ударить в грязь лицом в самом буквальном смысле этого слова, хотя здесь, на арене, не столько грязь — сколько песок. И падать в него лицом всё равно неприятно. Моя соперница внешне совершенно не изменилась с нашей вчерашней встречи. Лишь взгляд стал заметно злее, а лёгкие морщины на лице более отчётливы. Боевой хлыст мелко подрагивает в её правой руке, левая с зажатым в ней кинжалом заведена за спину. Полусогнутые в коленях ноги явно напряжены в максимальной готовности к прыжку. На лице читается подлинная решимость завершить схватку одной стремительной атакой. Но моё чутьё подсказывает — все внешние признаки всего лишь попытка обмануть. Заставить совершить ошибку, которой она сможет мгновенно воспользоваться. Обжегшись со мной в первом столкновении, Зарева извлекла урок.

Отмашка судьи, обозначив начало движения вправо, как будто туда сейчас сделаю шаг, вместо этого прыгаю вперёд. Свист рассекаемого воздуха и громкий щелчок хлыста позади и правее меня подтверждает правильность мыслей. Зарева ждала именно попытки бокового уклонения от её дистанционной атаки и опять позевала мой бросок. Клинок касается её кожаного доспеха на груди, но оставляет на нём лишь глубокую царапину. Ловкая противница уходит с острия моей атаки, закрутив колесо назад и перекатившись так два полных оборота, снова встав на ноги и попытавшись достать длинным хлыстом мою спину. Вот только моё чутьё снова оказалось на высоте — в последний момент я распластался по земле, попуская удар бича над собой. Перекат, подскок на ноги, мы снова стоим напротив друг друга на относительно безопасной дистанции. Замечаю следы лёгкого удивления на лице женщины — продемонстрированная мной ловкость если и уступала её, то ненамного. И при этом стоит учесть существенную разницу в экипировке. Тяжелая латная броня ведь не предназначена для цирковой акробатики, а реальный малый вес моего доспеха никому не известен. Долго стоять на одном месте Зарева не пожелала, обозначив обманную попытку сократить дистанцию с нанесением удара, она опять с места крутанулась на руках через голову, применяя своё оружие из весьма неудобного положения. Ей почти удалось застать меня врасплох и подсечь плетью ноги, за мгновенье до касания тело взмыло в воздух, полетев в сторону того места, где соперница должна завершить свой кульбит. Её реакции стоило позавидовать — определив наибольшую опасность, она отбросила свой хлыст, ибо с ним не смогла бы оттолкнуться рукой от земли и резко изменить направление своего движения. За счёт набранной инерции я проскочил вперёд, а взмах клинка поймал лишь пустоту. И тут Зарева смогла отличиться — молниеносно зайдя со спины, она вонзила свой длинный стилет в небольшую щель между сочленениями моей брони. Острая вспышка парализующей разум боли, здоровье упало почти до нуля, но мгновенно восстанавливается сработавшим "кольцом второго шанса". Перед глазами мешаются строки системных сообщений о полученном уроне и сопутствующем ущербе, взгляд застилает красная пелена, крутанувшись на месте, отправляю преждевременно посчитавшую себя победительницей противницу в неуправляемый полёт сокрушительным ударом щита. Прыжок вслед за ней и щит снова бьёт её, в этот раз, окончательно припечатывая к земле. Вот её полоска здоровья так и осталась висеть на одном волоске, да и сознание она, похоже, потеряла от болевого шока.

Секунда, другая, третья, четвёртая — и Колизей взрывается оглушительным рёвом трибун.