О всемогущий чай, спаси меня от погибели!

– Граната! – заорал Раф мне в самое ухо.

В синюю кучу рычащих и клацающих челюстей полетело зеленое яблочко с огненной начиночкой. Я кинулся на пол, зажал уши и помолился чаю:

– Пожалуйста, только не обвали потолок на нас! Я обещаю, больше не буду тебя пить! Перейду на кипяток!

Оглушительный взрыв окатил теплой волной, которая принесла с собой запах тухляка с тел поджаренных кровопийц. Но помимо подбродивших остатков мясца и внутренностей, я отчетливо чувствовал запах свежей крови, витавший в коридорах базы. Раз узнав, как пахнет свежий труп, из которого течет еще теплая кровь, никогда не забудешь этот запах. И сейчас он заполонил каждый сантиметр моих легких, осел на стенках гортани и пропитал волоски в носу – Желява превратилась в огромную братскую могилу расчлененных тел.

Я не успел прийти в себя, как почувствовал отдачу винтовки, колотившей в плечо рядом сидящего Рафа. Граната мало чем нам помогла, эти уроды ломились из коридора, как будто там был шкаф в кровавую Нарнию!

Я присоединился к моим верным сержантам и мы втроем продолжали дробить черепа и коленки ублюдков, решивших, что могут полакомиться элитными сортами Падальщиков.

– Хрен вам! – крикнул я, обуянный приливом отваги.

И тут винтовку заклинило.

В самый неподходящий момент, тварь! Я еще не выбрал музыку!

Я тут же присел на колено и стал судорожно стучать по наручному планшету.

– Какого черт ты творишь, Фунчоза? – заорала Вьетнам, продолжая отстреливаться от чудовищ.

– Я еще не выбрал музыку для моей кончины! – ответил я, прокручивая список песен во встроенном плеере.

– Твою мать, не до музыки сейчас!

– А по-моему момент самый подходящий! Во! Мелодия прощания Элизабет Суонн и Уилла Тернера! Трагическая история любви завершилась десятилетним ожиданием потрахушек. Давай! Иди сюда! Мы должны поцеловаться!

– Пошел нахрен, Фунчоза! Я не намерена сдаваться!

И тут затвор в ее винтовке тоже заглох. Она закатила глаза, сняла с плеча автомат и отбросила в сторону, а потом достала нож из чехла и встала в боевую позу.

О боже, как я люблю эту женщину!

Первый урод прыгнул справа, Вьетнам присела на колено и резанула ножом по его брюшине, чудовище заорало, из разреза посыпались черные кишки. Раф добил урода выстрелом в затылок.

А потом посмотрел на меня и произнес:

– Последний.

Отлично! Патронов больше нет. А в ушах продолжала играть музыка, режущая ножом по сердцу воем скрипок.

И вдруг в ухе раздался голос, испортивший весь трагизм разворачивающейся в этом коридоре сцены:

– Фунчоза, я иду! Держись! – кричала Тесса.

– Тварь! Вечно ты все портишь! Я тут подохнуть настраиваюсь! – ответил я, перекрикивая звучание оркестра в ухе.

Мимо меня пролетела мышцастая рука зараженного, из которой хлестала кровь – Вьетнам превратилась в заядлого мясника, несмотря на сломанную руку, а Рафаэлка у нее подмастерьем служил. Оба они размахивали ножами в воздухе, как балерины в пируэте. Вот Вьетнам врезала чудовищу ножом прям в лицо и снесла пол челюсти, тот заорал, а сзади подоспел Рафаэлка и одним быстрым движением резанул по глотке аж до позвоночника. Уродец тут же захрипел и повалился на пол.