Мой спаситель помог встать Рафу, а потом подошел ко мне. Что-то противно знакомое было в его походке.

– Ну давай, скажи, как ты меня ненавидишь.

Тесса сняла шлем и я снова увидел ее уродливое лицо. Я невольно поморщился.

– Ну и? Ты типа выжила, что ли? – спросил я, пытаясь выказать равнодушие.

СС оттянула водолазку на шее, и мы все увидели ярко-красные шрамы от укуса.

– Трахни меня в жопу, ты укушена! – я даже ткнул пальцем на кричащие шрамы, чтобы все их рассмотрели.

– И все еще человек! – ответила СС с напором.

– Как это возможно? – спросила подошедшая Вьетнам.

– У нас есть сыворотка, которая возвращает зараженных с того света.

– Твою мать, я был уверен, что Калеб блефует! Черт! Придется целовать его зад… Рафаэлка, поручаю тебе выплатить мой проигрыш пари.

– У нас мало времени, – произнес напарник СС, сняв шлем.

Его лицо показалось мне смутно знакомым, о чем я непременно сообщил:

– Твое лицо мне кажется смутно знакомым.

– Томас, ее брат, – парень протянул руку.

Меня озарило.

– Ты же тоже мертвый! Уже как лет восемь!

Томас с удовольствием оттянул край своей водолазки. Снова куча шрамов от зубов.

– Ахренеть, – выдала Вьетнам.

– Томас прав. Надо валить с базы. Бежим в ангар, эвакуируемся, по пути спасаем всех, кого сможем.

– А чего ты раскомандовалась?

– Я без отца не поеду! – вставила Вьетнам.

СС бросила усталый взгляд, вспомнив какой занозой в заднице могут стать Васаби. Куча раскромсанных на части зараженных тел в коридоре смело заявляли, что наш настрой серьезнее некуда.

– Хорошо, веди. Мы прикроем, – выпалила она.

Вьетнам тут же развернулась и побежала вдоль коридоров инженерного отсека. Мы поспешили за ней. Я выключил трагичный оркестровый напев в наушниках, радуясь, что для него момент еще не настал.

Мы бежали вдоль коридоров, уже залитых литрами крови и заваленных ошметками тел. Руки, ноги, органы, гирлянды из кишок. Я поморщился от плотного металлического запаха, мне словно в нос ржавую наждачку засунули.

– Твою мать… сколько их здесь? – пыхтел ее брат.

Я уже сбился со счета после пятидесяти. А теперь и вовсе не сосчитать, когда тут тела расчленены на пять, а то и шесть частей. Под ногами что-то хлюпнуло, я с омерзением осознал, что только что раздавил остатки чьей-то печени. Для кровопийц это один из самых лакомых кусков, они ее под чистую съедают. И если этот деликатес брошен тут недоеденным, то на это есть лишь одна причина – раздолье добычи.

Я постарался не думать о тысячах желявцев, что умерли сегодня мучительной смертью.

По пути мы нашли трупы солдат, с которых тут же сняли пояса с магазинами и на ходу пополняли свои запасы, потому что день сегодня явно будет о-о-о-очень долгим.

– Что произошло? Кто открыл ворота? – спрашивала СС на бегу.

– Мы не знаем. Все произошло очень быстро. Если бы сигнализация не застала нас в арсенале, мы бы тоже подохли, – ответила Вьетнам.

– Арси, какие новости?

– Никаких. Я не могу так быстро вылечить систему от вируса, это тебе не фильм про супергероев, – говорила незнакомая девчонка в наушнике.

– Хорошо. Копируй навигационные карты и вали оттуда. Заберем тебя в ангаре.

Мы завернули за угол и тут же оказались под обстрелом. Я рефлекторно отпрыгнул назад за угол и потянул за собой Вьетнам. Остальные бросились на пол. Пули свистели в воздухе, вонзались в бетонные стены вокруг нас, а оглушительный треск Калашниковых настойчиво делал из нас инвалидов по слуху.