– Алания?! – удивилась я.

– Здравствуй, Тесса, – ее голос был по-прежнему низким и умиротворяющим.

Рядом с ней стояла девочка с веснушками по всему лицу, которую я узнала в ту же секунду.

– Каришка! – пришлось опуститься на колено, чтобы обнять девочку. – А где твоя сестренка?

Лица Алании и Каришки сразу потускнели.

– Мы не знаем. В момент прорыва мы были в разных местах, – ответила женщина.

Мне знакома эта боль. Я была почти в таком же возрасте, когда потеряла Томаса. Смерть брата была опустошающей, причем настолько, что я сменила область интересов и вместо пробирок взяла в руки винтовку.

– Халил, Квентин, как я рада снова увидеть вас! – я жала руку мужчинам, которых видела всего один раз в своей жизни, но была так рада видеть их живыми снова, будто мы всю жизнь были одной семьей.

– Так ты и есть тот легендарный Халил? – спросил брат.

Халил нахмурился.

– Благодаря твоим залежам в подвале деревни мы наши снегоходы отремонтировали и Аякс вернули в строй, – объяснил брат, крепко пожимая руку своему собрату по профессии.

– Те-е-е-есонька!

Горе-Федор не дождался моего внимания, а просто поднял с пола, как собачонку, и покачал из стороны в сторону. Какой же он классный!

– Короче! Долго будем ее титьки мять? Давай рассказывай, что за чертовщина тут происходит!

Несмотря на его идиотизм, я скучала по придурку Фунчозе. Он был прав, для этих людей настала очередь получить ответы.

– Позвольте, я представлю вам человека, который сможет объяснить то, что мы нашли здесь. Это доктор Август Кейн. И он разработал сыворотку, которая стала нашим спасением, – объявила я.

Кейн нахмурился и нехотя вышел вперед к многочисленной аудитории убийц в бронированных костюмах, оглядел их, видимо, измеряя интеллектуальный потенциал, а потом заговорил:

– Сыворотка лечит зараженных. Они возвращаются в человеческую форму.

Я была мысленно ему благодарна за то, что он старался быть максимально простым в словах, потому что я-то его с трудом понимала, а у меня какое-никакое образование все же есть. Он кратко рассказал о трех стадиях превращения, о вирусном гомеостазе, долго говорил о потере сознания – как ключевом моменте инфицирования организма.

После его рассказа наступило гнетущее молчание. Я не была уверена, что все до конца поняли, о чем шла речь, но на лицах солдат читалась глубокая озадаченность, и мне она нравилась. Она свидетельствовала о том, что они силились понять суть вирусной тактики, а не просто хотели размозжить мозги зараженным.

– Это типа не для нас, так что ли? – спросил кто-то.

Все взоры были обращены к Кейну.

– Нет. Сыворотка для зараженных.

– Я думал, вы что-то типа вакцины придумали. Ну, для живых, чтобы мы не заболели после укуса, – произнес Легавый.

Многие закивали.

На что нелюдимый Кейн повторил:

– Нет. Сыворотка для зараженных.

Я подхватила его пламенное и красноречивое выступление, пока эти набитые тестостеронами и эстрогенами солдаты не содрали с него шкуру, чтобы он поточнее объяснил свои четыре слова.

– Вы не поняли. Мы не говорим о спасении оставшихся в живых людей. Речь идёт о спасении целого мира! Их всех до одного можно вернуть в человеческую форму. Представьте, сколько ученых, гениев, просто талантливых людей бегает там в лесах в беспамятстве. И их всех можно снова сделать людьми и начать отстраивать наш мир заново!

– То есть один укольчик и зараженный превратится в человека обратно? – в голосе Хумуса слышался скепсис.