— Смотря для чего.

— Ну, расскажите, пожалуйста, о вашей довоенной разработке микроавтомобиля. Ведь для того времени это была очень совершенная конструкция, и если бы не помешала война… — Она легко нагнулась и из сумки, стоявшей на полу возле кресла, достала небольшой диктофон. — Если бы не помешала война, то, наверное, автомобиль пустили бы в серию. У вас курить здесь можно?

— Пожалуйста. — Игорь Владимирович, привстав, пододвинул ей пепельницу и подумал: «Черт возьми, эта Соня, кажется, подготовилась!» и тут же пришло подозрение. Игорь Владимирович был уже почти уверен в том, что за этой журналисткой стоит кто-то другой, знающий. Молодой девушке ни за что бы не докопаться до той довоенной работы Владимирова, да и в институте никто не знает о ней, никто, кроме Гриши Яковлева. Значит, Григорий? Но Игорь Владимирович сразу же отбросил эту мысль. Нет, Яковлев не тот человек, чтобы подсылать к нему хорошеньких журналисток. И смысла в этом нет. Тогда — кто? И зачем? Он рассеянно оглядел кабинет, посмотрел на очищающееся, но все еще серое небо и сказал небрежно:

— Да, знаете, не было никакой разработки, а уж тем более — конструкции, — и улыбнулся насмешливо.

Она закурила длинную сигарету, не спеша, со вкусом затянулась, сложив сердечком красивые полные губы. Снова нагнулась к сумке и достала микрофон, похожий на маленькую автомобильную фару. Во всех ее неспешных и точных движениях была какая-то роскошность уверенной, знающей свое обаяние женщины.

— Но об этой машине писали тогда в прессе, называли новым словом в технике. — Журналистка соединила шнур микрофона с диктофоном и вопросительно взглянула на Игоря Владимировича.

Он ощутил скованность от сетчатого глазка микрофона, направленного прямо в лицо, оттого, что не он владел инициативой в этой беседе. Это было неприятно, но опыт ученых советов, на которых ему, профессору Владимирову, приходилось выступать, опыт лектора и руководителя крупного института все-таки выручил.

— В те годы о многом писали восторженно и оптимистично, такие уж были романтические времена. Теперь пора более жестких технических и научных оценок, — с насмешливой грустью сказал он. — Так вот, не было законченной конструкции, единственное, чего добилась наша группа (я ведь не один работал), это — метод перспективного конструирования. Он применялся всегда в конструировании техники стихийно, но нам удалось сформулировать, что ли, его в законченном виде применительно к автостроению. Этим методом пользуются и сейчас, то есть прогнозируют развитие конструкции автомобиля того или иного назначения и результатами прогноза руководствуются при конструировании. Я достаточно понятно выражаюсь?

— В общем, да, — ответила девушка. — Но неужели вы с тех пор не занимались конструированием?

Игорь Владимирович уловил любопытство в блеске ее глаз и подумал: «Угу, значит, не та, довоенная, работа ее интересует. Но тогда что?»

— Нет, конечно, я занимался конструированием. Опытные модели, несколько гоночных автомобилей, но в них решались чисто исследовательские задачи, которыми воспользовались при создании серийных моделей. А какой-нибудь марки конкретного автомобиля, сделанного мной, так сказать, лично, я назвать не могу. Вот так. — Он слегка развел ладони над столом и подумал с усмешкой: «Так и будешь у меня, милая девушка, ездить по кругу, пока не пойму, чего же тебе надо». Потом добавил:

— И знаете, процесс конструирования современного автомобиля настолько сложен, в нем принимает участие так много специалистов разного профиля, что выделить одного человека как создателя данной модели просто невозможно, да и несправедливо, наверное.