— Я по-прежнему считаю, что тебе необходимо подать апелляцию, — заявил Льюис.

В своей обычной порнографической манере Нолан ответил, что его адвокат советовал не предвосхищать события и что Льюису это прекрасно известно.

— Долбать твоего адвоката, — буркнул Льюис.

— Апелляционные суды обычно увеличивают срок, я в этом уверена, — предупреждающе заявила Фиона. — Они вправе аннулировать отсрочку. Не забывайте об этом.

— Вспомните, каким раскаленным добела был отец Олимпии в конце заседания, — мрачно кивнула Мэкки. — Он требовал жизни Нолана. Жизнь за жизнь — вот что он сказал.

— Разве можно подавать апелляцию на решение суда, если оно тебе просто не нравится, — заметил Гарри. — Для этого требуется какая-то юридическая зацепка, обосновывающая необходимость судебного разбирательства.

— Если Нолан не подаст апелляцию — это будет равносильно признанию его гребаной вины, — упрямо продолжал настаивать Льюис, играя своими эвфемизмами.

Установилась какая-то напряженная тишина. Видимо, все считали его виновным, правда, каждый в различной степени. «Не предвосхищать события» — этот практический совет явно устраивал всех.

Я задумчиво смотрел на Мэкки, размышляя о ее былой помолвке с Ноланом. Сейчас по отношению к нему она не выказывала ничего, кроме разве обеспокоенности и дружбы. Никакой томительной любви, никаких глубоких чувств я не заметил.

На лице же Нолана, кроме заботы о собственной персоне, ничего нельзя было прочесть.

— Оставайтесь ужинать, — предложила Фиона, а Гарри добавил:

— Не отказывайтесь.

Я покачал головой:

— Обещал приготовить ужин для Гарета и Тремьена.

— Боже милостивый! — воскликнул Гарри.

— Наконец-то наступит перерыв в бесконечной пицце! Они едят ее девять вечеров из десяти. Гарет готовит ее в микроволновой печи, причем так же регулярно, как заводит будильник, — прокомментировала Фиона.

Мэкки поставила стакан и устало поднялась:

— Думаю, что мне пора. Перкин наверняка ждет от меня новостей.

Нолан вскипел и между бесконечными ругательствами заметил, что, появись Перкин в Ридинге, ему уже давно все было бы известно.

— Ему нечего там было делать, — примирительно изрек Гарри.

— Олимпия умерла на его половине дома, — возразил Льюис. — Он тоже является заинтересованным лицом.

Нолан, опять же сдабривая, причем весьма щедро, свою мысль какими-то анально-генитальными изысками, напомнил, что Тремьен тоже не оказал ему поддержки.

— Они были заняты, — улыбнувшись, ответила Мэкки. — Как вам известно, оба работают.

— Хочешь сказать, что мы нет? — ерническим тоном переспросил Льюис.

— Хочу сказать, что ты можешь считать все, что угодно, — вздохнула Мэкки и, обращаясь ко мне, добавила: — Вы приехали на машине Тремьена?

— Нет, добрался пешком.

— О, тогда… подвезти вас до дома?

Я поблагодарил, выразив согласие. Гарри вышел проводить нас.

— Вот ваша одежда, — он протянул мне пакет. — Не знаю, как вас и благодарить.