— Нет. Он скоро спустится. А пока можете располагать мной.

— Спасибо, сэр. Нет необходимости. Вы можете его позвать?

— Он в ванной.

Бровь полицейского поползла вверх. Тренеры обычно не принимают душ перед утренней тренировкой, а делают это после, перед поездкой на скачки. У Тремьена же была иная привычка. Об этом мне поведала Ди-Ди.

— Он с шести утра на ногах, — пояснил я. Глаза полицейского расширились, будто я прочитал его мысли.

— Я старший инспектор Дун. Полицейский участок долины Темзы. Со мной детектив-констебль Рич.

— Рад приветствовать вас, — вежливо раскланялся я. — Меня зовут Джон Кендал. Прошу садиться.

Они осторожно уселись в кресла, отказавшись от предложенного мною кофе.

— Как долго ждать? — спросил Дун. — Мы должны увидеть его как можно скорее.

— Недолго.

Дуну, прикинул я, было примерно пятьдесят, светлый шатен с густыми усами темнее волос. У него были большие мосластые руки, и, как мы впоследствии заметили, он говорил с легким беркширским акцентом.

В течение десяти минут, пока не спустился Тремьен, разговор явно не клеился. Наконец он появился на лестнице, держа под мышкой пиджак и на ходу застегивая рукава своей голубой рубашки.

— Привет, — поздоровался он. — А это кто?

Перед ним возникла Ди-Ди, явно собираясь представить наших визитеров, то же попытался сделать и я, но Дун опередил нас обоих.

— Полиция? — абсолютно спокойно переспросил Тремьен. — А в чем, собственно, дело?

— Нам бы хотелось поговорить с вами наедине, сэр.

— Вот как? Ну хорошо.

Глазами он попросил меня уйти и захватить с собой Ди-Ди.

Дверь за нами хлопнула.

Я вернулся в столовую, но тут же вновь услышал звук открывающейся двери и голос Тремьена:

— Джон, если вас не затруднит, вернитесь, пожалуйста.

Я возвратился. Дун возражал против моего присутствия, настаивая на том, что в этом нет никакой необходимости и пользы для дела.

— Я хочу, чтобы он это слышал. Будьте любезны повторить все, что вы сказали.

— Я пришел проинформировать мистера Викерса о том, что в близлежащих владениях найдены останки человека — женщины, некогда работавшей здесь. На это в значительной степени указывают имеющиеся в нашем распоряжении улики.

— Анжела Брикел, — смиренно пояснил Тремьен.

— Ох.

— Как прикажете понимать ваше «ох», сэр? — насторожился Дун.

— Понимайте просто как «ох», — ответил я. — Несчастная девочка. Все думали, что она просто удрала, боясь ответственности.

— У них есть фотография, — вмешался Тремьен, — и они ищут мужчину, запечатленного на ней.

Тремьен повернулся к Дуну:

— Покажите Джону эту карточку, — кивнул он. — Пусть он выскажет свое мнение.

С большой неохотой тот протянул мне этот медальончик с фотографией.

— Вам известен этот мужчина? — спросил Дун.

Я взглянул на Тремьена и заметил на его лице замешательство.

— Не стесняйтесь. Скажите ему свое мнение.

— Гарри Гудхэвен?

Тремьен кивнул.

— Это лошадь Фионы. Гвоздичка. Та, которую якобы накачали допингом.

— Как вы можете узнать лошадь по фотографии? — спросил Дун.

Тремьен с недоумением уставился на него:

— У лошадей, как и у людей, есть внешность. А Гвоздичку я уж как-нибудь знаю. Она до сих пор у меня в конюшнях.

— А кто этот мужчина, Гарри Гудхэвен? — настойчиво спросил Дун.