— Со мной все хорошо, — повторила я, стремительно покидая кухню, через арочный проход. Я хотела сбежать в свою комнату, и спрятаться под оделяло, но бабушка шла за мной:

— Расскажи мне что ты чувствуешь, иначе заставлю вечером идти со мной на ужин к миссис Родригез, а она жуткая старуха. Так и норовит женить своего внука-пройдоху.

Я резко остановилась, и обернулась. Губы бабули задрожали, а брови взлетели еще сильнее. Я пораженчески вздохнула:

— Признаться, я ждала, когда ты скажешь нечто подобное.

Она как бы между прочим подмигнула мне:

— Это была тяжелая артиллерия, в общении с моей взрослой внучкой.

Я кивнула:

— Я еду в магазин за покупками, как ты и просила. Никаких ужинов у миссис Родригез, и свадеб.

И разговоров.

— Я так и думала, — с притворным сожалением вздохнула бабушка, скрещивая руки на груди. На ней было длинное шерстяное платье, и темно-серый кардиган. — Придется, наверное, занять тебя какими-нибудь делами, чтобы тебе не было скучно, пока я буду на ужине.

Да уж.

Я совершила непродолжительный поход в магазин, пока Зак пытался подчинить в сарае дерево-дробилку, а когда вернулась домой, обнаружила на столике в прихожей записку от бабушки:

«Я у миссис Родригез. Вернусь домой поздно, потому что эта старуха повадилась играть в „скраббл“. Пусть Закари приготовит ужин, я в последнее время готовлю еще паршивее чем обычно».

Я прочла записку, и засунула ее в карман.

Бабуля напоминала очень тетю Энн и внешностью, и привычками. А мне так бы хотелось, чтобы я могла увидеть в ней что-то мамино: например, когда мама смеялась она забавно морщила нос. Это веселило всех окружающих. И у мамы была аллергия на молочные продукты. Мы с папой притворялись что тоже не любим молоко, чтобы она не беспокоилась о том, что ее может раздуть, как шарик.

Мои воспоминания выбили меня из колеи, и я поспешила в сарай, расположившийся за особняком. Оттуда доносился шум. Проваливаясь по лодыжки в снег, и кутаясь в куртку, я наконец вошла в сарай, и смогла открыть глаза, не щурясь от слепящего света. Зак сидел на лавке, с кем-то говоря по телефону. Увидев меня, он тут же отключился, и несколько секунд спустя, спросил:

— Ты как?

— Со мной все хорошо, — снова сказала я, и прочистила горло, теряясь. Я подумала: эти ужасы происходят не только со мной. С ним тоже, но он так самоотверженно заботится обо мне, что я иногда забываю выныривать из своего собственного кошмара, чтобы спросить о том, как чувствуют себя мой брат.

Я вышла из сарая со словами:

— Я сама приготовлю ужин.

Я вернулась в дом, чувствуя себя ужасно. Хочу вернуться в Дэвилспейнд, вернуться домой. Если бы мама с папой…

Я прислонилась к входной двери, дергая молнию куртки вниз.

Я не хочу быть здесь. Хочу ходить в школу. Хочу забыть обо всем.

Вставив в уши наушники, я включила музыку на самую большую громкость, и отправилась на кухню, готовить ужин.

…- Тебе не зачем жить, Энджел.

… - Для чего ты это сделал? Есть причина всему?

… - Да, просто ты… идеально подошла мне…

… - Ты не любил меня?

…- Я ничего не сделала!

… - Ты так считаешь, но это вновь не верно, Энджел.