– Но тебе известно, что проблемы есть и у него тоже.

– Не такие, как у меня. – Джейн сама обратила внимание на свой неожиданно упрямый тон.

– Не принимается. Нельзя сравнивать посттравматические стрессовые расстройства двух разных людей.

– Меряться, у кого больше? Так можно сказать? – усмехнулась Джейн, одновременно указывая пальцем на приближавшийся правый поворот.

– Если ты можешь об этом шутить, тебе определенно уже лучше. И да, нам поворачивать. – Стили выпрямилась на сиденье и огляделась по сторонам. – Никогда здесь раньше не бывала…

– Когда мы учились, тут ничего и не было.

– Хочешь сказать, во времена конных повозок?

– Скорее каменных скрижалей. Сегодня я себя чувствую просто древней.

– Ты всегда так говоришь, но древней не выглядишь. Посмотреть на тебя, так ты исходишь желанием.

Джейн покраснела и поняла, что у нее пропал голос.

Стили застонала.

– Надеюсь, ты не планируешь провести следующие пять лет, держась со Скоттом за ручку, только теперь на диване, а не по телефону? Тебе тридцать пять. Ему… сколько? Тридцать семь? Тридцать восемь? Вам бы лучше не затягивать. Свадьба, дети – чем там еще занимаются обыватели?

– Вау! – отозвалась Джейн. – Я начинаю подозревать, что моя мать завербовала тебя в свои агенты. Обычно ты называешь брак винтиком в колесе капитализма.

Стили улыбнулась.

– Я этого и не отрицаю. Но с учетом ваших со Скоттом темпов до брака вам лет десять, если не двадцать. Еще успею передумать. И побуду пока старой доброй холостячкой, циничной и критически настроенной. Разве что собаку заведу.

Джейн подъехала к проему в изгороди из металлической сетки, окружавшей поле, по которому в их строну по выгоревшей траве шагал мужчина в джинсах и голубой футболке с золотыми буквами UCLA. Из-под его ботинок вырывались облачка пыли.

– Собаке не понравится фальшивый бекон, который ты ешь, – заметила она.

– Мой вегетарианский бекон прекрасен! Надо только, чтобы собака никогда не пробовала настоящего.

– Ты говоришь так, будто эта собака уже есть…

Мужчина подошел к ним со стороны Стили и фамильярно уперся локтями в открытое пассажирское окно.

– Не знал, что у тебя есть собака.

– Ее и нет, – прояснила Джейн с водительского места.

– Мне кажется или у вас на лицах синяки? – спросил он.

Стили хихикнула.

– Видел бы ты, что сталось с тем парнем!

Он оценивающе прищурился.

– И ты еще больше поседела с нашей последней встречи…

– Стала еще более стальной, Митч. – Она дернула за торчащую из-под бейсболки прядь.

Он усмехнулся и открыл ее дверцу. Стили спрыгнула с подножки, и они крепко обнялись.

Митч Нельсон понравился Джейн и Стили с первой минуты знакомства в Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе, где он изучал археологию, а они – антропологию. После выпуска он уехал на раскопки древних развалин в Турцию, но когда его жена забеременела первым ребенком, они вернулись в США.

Теперь он возглавлял в университете отдел культурологических исследований. Некогда Митч назвал это своей первой настоящей работой, и хотя временами ему приходилось поторапливаться – например, при выдаче разрешений на строительство после обследования будущей стройплощадки, – в остальном он сохранял темпы археолога, измеряющего время тысячелетиями, а не минутами. Вот почему его настоятельный тон по телефону этим утром побудил Джейн и Стили похватать инструменты и поспешить в Уэствуд из их офиса на востоке Эл-Эй.