— Да так.

— Ты кого-то ждешь?

— Вечера. Вечера я жду. Ты же дал слово, что вечером я уеду. Вот я и жду… вечера.

Федор Иванович выразительно посмотрел на хозяина замка.

«Что происходит?»

— И все-таки мне надо выпить, — со вздохом поднялся Сивко. — Раз ты запер лакея, пойду, налью себе сам. А кстати, где его жена? Эта, как ее… — Федор Иванович поморщился и щелкнул пальцами.

— Эстер Жановна, — подсказал он.

— Во-во. Та еще закавыка. Она где?

— Внизу, с дочерью.

— Их ты тоже запер, Дмитрий?

— Нет. Попросил наверх не подниматься. Здесь труп.

— Три трупа, — поправил Сивко. — В замке уже три трупа. А здесь, наверху, два. Во всем нужна точность. Калькуляция.

— Бейлис тоже спустили в ледник, — хмуро сказал Воронов. — Здесь только Лиза.

— Когда спустили?

— Утром. Рано утром.

— Хорошо, я не буду их трогать. Так где я могу взять водки?

— На кухне, в холодильнике.

— Ты не будешь возражать, если я туда пойду?

— Нет.

— Я скоро вернусь, — пообещал Сивко. — Мне и в самом деле надо выпить.

И Федор Иванович вышел из кабинета. Как только за ним закрылась дверь, Воронов нетерпеливо спросил:

— Ну? Ты ведь хотел со мной поговорить?

— Да. Хотел, — кивнул он. — Насчет Сивко. Ловко он все придумал. И мотив.

— Не думаю, что Федя его придумал.

— А вам не интересно, откуда он так хорошо знает Люську — Бейлис? И почему она ему то и дело «позванивала»?

— А какое это имеет отношение к делу?

— Имеет! Сивко — бывший следак!

— Ого! — прищурился Воронов. — Хорошая компания подобралась! Профессионалы!

— Я же вам говорил, что где-то его уже видел. Я вспомнил! Я видел его на фотографии. На старой фотографии. У меня в органах был наставник, майор милиции. Не москвич, перевелся к нам в Управление из того самого города, откуда родом Сивко и Бейлис. Я попал к нему сразу после юрфака, на стажировку. Умный мужик, он меня всему и научил. Так вот: я захаживал к нему домой. Опыт перенимал.

— Опыт? — прищурился Воронов.

— Ну, дочка у него была. То есть и сейчас есть.

— Хорошенькая?

— Симпатичная. Но не суть. Сами понимаете, дело семейное. Пока ее ждешь, с мамой-папой парой слов перекинешься, те, само собой, достают из шкафа толстенные семейные альбомы. А она у себя в спальне марафет наводит! Полчаса платье выбирает, в котором в кино идти, еще с полчаса штукатурится. «Ой, я только что из ванной! Погоди!» Это «погоди» иной раз так растянется… — Он тяжело вздохнул. — А в это время: «наша Сонечка в три годика», «а это в детском садике в костюме ромашки», «а это я в молодости, правда, Сонечка на меня похожа?».

— Влюбился? — улыбнулся Воронов.

— Было немного. Чуть не женился, каюсь. Рассорились из-за пустяка. Но зато как пригодилось! — с чувством сказал он. — Начальник, рассказывая о былом, частенько вспоминал родной город. Однажды увидел фотографию и помрачнел. Сказал: «А это Федька, оборотень в погонах». Я из вежливости спросил: что, мол, случилось? И услышал, что были они приятелями, Федор Иванович работал следователем в прокуратуре и был на хорошем счету. А потом выяснилось, что крышевал притоны с девочками. Помните, Бейлис все время намекала? «А ты, Федя, женскими трусами торговал».