Моей решимости помнить о Селин как о прекрасном недоступном видении хватило ненадолго. Я вернулся в Лондон, продержался ровно две недели (огромный срок, учитывая то, что о Селин я думал постоянно!) и рванул в Италию. Селин Дарнье была уже в Риме, где на первый же спектакль я послал ей корзину белых роз. Естественно, без визитной карточки. Она не должна думать, что я вульгарно пытаюсь завоевать ее расположение.

Все время, что Селин пела в Риме, я любовался ею из бельэтажа и посылал ей цветы. Таких, как я, было немало. В Риме Селин пользовалась, пожалуй, успехом даже большим, чем в Париже. Итальянцы намного экспрессивнее французов и уж тем более нас, англичан, и они приходили от Селин в неистовый восторг. А я был настолько глуп, что ревновал к каждому, кто осмеливался подойти к сцене и лично вручить красавице свой букет!

Затем была Венеция, где я попал на карнавал, устроенный специально для знаменитой певицы. На один вечер венецианский особняк на площади Святого Марка вернулся на несколько столетий назад. Домино и маски, скрывающие половину лица, костюмы, изменяющие до неузнаваемости, бесконечные танцы и фейерверки, свечи в высоких золоченых подсвечниках и конфетти… Если бы не маленькие катера за окном вместо проворных гондол, можно было подумать, что хозяин особняка и вправду изобрел машину времени и нашел способ забросить всех нас в шестнадцатое столетие.

Селин искренне наслаждалась праздником. Несмотря на маскарадный костюм, я сразу узнал ее. Только она умеет двигаться с такой грацией и достоинством, только она в состоянии носить старинное венецианское платье с пышными рукавами фонариками с таким же шиком, как и современный наряд. Платье Селин было молочно белого цвета из расшитой золотом парчи. Ее блестящие черные волосы были уложены в высокую замысловатую прическу. В руке она сжимала атласную маску, поблескивающую драгоценными камнями. Селин часто улыбалась и веселилась от души.

Конечно, человеку, привыкшему к сценическим костюмам, маскарад кажется приятной забавой! Я же в нелепом наряде Пьеро чувствовал себя глупо и старался не попадаться Селин на глаза. Вокруг нее были блестящие сеньоры в бархате, и проворные мушкетеры, и рыцари, и Арлекины, и пираты… Зачем ей грустный неловкий Пьеро?

И все же я столкнулся с Селин носом к носу. После очередного танца я спасался бегством от одной назойливой хохотушки Коломбины. Спрятался за колонну и буквально налетел на Селин, которая обмахивалась своей маской как веером. Я обомлел и даже забыл поздороваться.

– О, мсье Фоссет! – воскликнула Селин. – Вам ужасно не идет этот костюм. Вам следовало бы нарядиться звездочетом или художником.

Я не мог вымолвить ни слова. Удивительным было то, что она узнала меня спустя три недели после нашего случайного знакомства, узнала в этом дурацком костюме. Более того, она запомнила мое имя! От счастья голова шла кругом…

– К сожалению, мне не подвернулось ничего более достойного, – ответил я. – В этом костюме я действительно выгляжу глупо.

– О нет, не глупо, – покачала головой Селин и улыбнулась так, что мое сердце на секунду перестало биться. – Просто намного красивее было бы… Хотя нет, не то…

Она нахмурилась, стараясь подобрать подходящий английский оборот.

– Другой костюм подчеркнул бы ваши достоинства, – продолжила она по французски и начала переводить.

Но мои познания французского были достаточно глубоки.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, – ответил я на том же языке.