Но мои познания французского были достаточно глубоки.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, – ответил я на том же языке. – Если говорить о достоинствах, наряд Пьеро – лучшее для меня решение.

Грустный поэт у ног прекрасной принцессы – что может подходить мне больше?

– Вы говорите по французски? – удивленно воскликнула Селин.

– Немного. – Ее удивление было мне непонятно.

– Как вам не стыдно! – рассмеялась Селин. – Вы хладнокровно заставляли меня демонстрировать мой отвратительный английский, в то время как мы могли спокойно разговаривать на французском!

Видимо, кокетливо беспечная атмосфера венецианского карнавала уже ударила Селин в голову. Иначе она ни за что бы не позволила себе расточать такие улыбки, от которых меня бросало то в жар, то в холод.

– Вы отлично говорите по французски, мадемуазель Дарнье, – возразил я, стараясь не смотреть на ее соблазнительные губы.

– Зовите меня просто Селин, – сказала она с обезоруживающей простотой. – А я буду звать вас Мишель. Вы не против?

Против? Да я полжизни отдал бы, чтобы услышать свое имя из ее уст!

– Вы можете звать меня, как угодно, – прошептал я.

Если бы на дворе был действительно шестнадцатый век, я бы немедленно опустился перед Селин на колени и признался бы ей в любви. Но в двадцатом веке, даже на карнавале Пьеро не встают на колени перед королевами. Они слишком боятся насмешки и ревностно оберегают свои чувства…

– Значит, тогда вы будете для меня Мишелем, – торжественно произнесла Селин и вдруг положила руку мне на плечо. – Послушайте, Мишель…

Договорить она не успела. Мы были обнаружены. Люди в масках и сверкающих доспехах окружили нас и увлекли за собой Селин. А я понимал, что теперь вечно буду терзаться из за того, что не узнал, что именно хотела сказать мне Селин Дарнье на карнавале в Венеции.

4

Вероника Маунтрой

Papa вытаращил глаза, когда узнал, что я выхожу замуж за Майкла Фоссета. Естественно, я не стала ждать, когда Майк официально придет просить у родителя моей руки. Это всего лишь пустая церемония, а я была обязана предупредить отца заранее! Maman до меня нет никакого дела, она слишком занята собой, поэтому я не стала ничего говорить ей. А вот как отреагирует papa, было мне на самом деле важно…

Он сидел в кабинете и уже собирался спать, когда я вернулась с приема Агаты Саутгемптон. Обычно я сразу шла к себе, так как с ног валилась от усталости, но на этот раз сил у меня было хоть отбавляй. Я объявила сразу с порога:

– Papa, радуйся. Я скоро выхожу замуж.

Бедный papa весь побелел.

– З за кого?

Я и забыла, что один из самых больших его страхов – это то, что я могу выйти замуж за «недостойного». Недостойный мужчина с папиной точки зрения – это тот, кто пытается за мой счет улучшить собственное положение. В принципе, я в этом согласна с papa. Но уж Майка точно нельзя отнести к этой категории!

– За Майкла Фоссета! – выпалила я и уселась в кресло у стены.

Вот тут то я впервые поняла, что означает выражение «отвисла челюсть». У papa она действительно отвисла.

– За сына баронета и леди Фоссет? – зачем то уточнил он, как будто в Лондоне есть второй Майкл Фоссет.

– Ага, – кивнула я. – Сегодня на приеме у Агаты он сделал мне предложение.

Разумеется, я не стала говорить, что все началось с меня. Papa не понял бы. В любом случае Майк рано или поздно нашел бы в себе силы поговорить со мной. Так что это был всего лишь вопрос времени.

– Ничего не понимаю, – пробормотал papa себе под нос. – Почему Фоссет не пришел сразу ко мне?

– Потому что, папочка, он хотел вначале узнать, как я к нему отношусь! – со смехом возразила я.