– Он держит нас на голодном пайке, – бросила реплику Веред.

– Ну, если они и в самом деле так хороши, как смотрятся, то лет через шесть или семь прибавьте им по пять долларов. Это к вам тоже относится, мисс Бар-Эль.

– Миссис.

– Этот вопрос с оплатой на археологических раскопках самый запутанный, – сказал Зодман. – После вашего отъезда, Джон, я попросил мисс Крамер доставить мне отчеты о всех самых важных раскопках в этом районе – Маккалистер, Кеньон, Ядин, Олбрайт… – Он отбарабанил еще десяток имен.

– И вы все их прочитали? – изумилась Веред. – Эти большие толстые фолианты?

– Большие и дорогие фолианты. На книги я потратил почти столько же, сколько на вас, и, Джон… – Он остановился и начал выдавать тексты, которые должны были доказать, каким он может быть глупым. – Вам не кажется, что я должен увидеть деревья?

– Какие деревья? – спросил Куллинейн.

– Я выложил восемьдесят одну тысячу долларов на посадки деревьев в этой стране.

– Н-н-ну… – пробормотал Куллинейн.

Спасла положение Веред.

– Леса вон там. – Она показала рукой куда-то вправо и, чтобы отвлечь Зодмана, стала задавать специфические вопросы об отчетах археологов. Она убедилась, что Зодман не просто пролистал книги, но хорошо знаком со многими деталями.

– Они никогда не сообщают, сколько стоит экспедиция, – пожаловался он. – Нет, вношу поправку: Маккалистер все же сообщил, что продолжение работ на Гезере обходится примерно в… – Зодман извлек бумажник, не торопясь вытащил из него листок бумаги и прочитал: – «…самое малое в триста пятьдесят фунтов в месяц, что не исключает и возможных дополнительных расходов». Это было в тысяча девятьсот девятом году. И сколько в то время стоил фунт? Примерно пять долларов? То есть тысяча семьсот пятьдесят долларов в месяц… Одиннадцать тысяч за сезон. И хотя Макор куда меньше Гезера, вы обходитесь мне в пятьдесят тысяч за сезон. Как это получается?

– Маккалистер работал сам вместе с дядей Табари и платил своим землекопам двадцать один цент в день. По нашей же платежной ведомости…

Машина повернула в направлении, указанном Веред, и Зодман спросил:

– Мы едем туда, где деревья?

– Дальше вон в том направлении, – ответила Веред, пытаясь отвлечь его, но скоро дорога повернула в «том направлении», и Зодман осведомился:

– Так я сейчас увижу деревья?

Веред заверила его, что они где-то впереди, и таким образом они добрались до холма, но когда Куллинейн начал описывать замок крестоносцев, Зодман тихо сказал:

– Можете считать это глупостью с моей стороны, но я хочу увидеть свои деревья. Замок скончался тысячу лет назад. А деревья живые.

Табари отвел Элиава в сторону и предупредил его:

– Надо что-то делать. Предъяви ему несколько деревьев, или у нас будут неприятности.

Некоторое облегчение наступило, когда Куллинейн продемонстрировал золотую менору.

– Вот ваш «подсвечник смерти», – сказал он, и несколько минут Зодман, забыв обо всем, углубленно изучал роковой предмет.

– Какая свеча горела, когда правителю отрубили голову? – спросил он.

– Вот эта, в середине, – заверил его Табари.

Элиав, снедаемый беспокойством, даже не улыбнулся.