Элиав, снедаемый беспокойством, даже не улыбнулся. Он и раньше сталкивался с проблемой посадок, потому что искусные израильские сборщики пожертвований, колеся по Америке от имени Еврейского агентства, заговаривали зубы многим богатым евреям, обещая, что деньги пойдут на восстановление лесов в Святой земле.

– Вы только представьте себе – ваши деревья! – восклицал сборщик. – Они растут на земле, где когда-то жил царь Давид!

Так что, когда дарители приезжали в Израиль, первое, что они хотели увидеть, – это свои деревья. Пол Зодман выделил полмиллиона долларов на строительство зданий, но не испытывал желания любоваться на них, поскольку знал, что бетон и облицовка во всем мире выглядят одинаково, и видел в воображении лишь живое дерево, которое растет на земле Израиля.

К сожалению, Элиав убедился, что недавно высаженные деревья выглядят так, как и должны: тощие прутики, из которых могла выжить лишь половина, и отношениям между молодым государством Израиль и его еврейскими друзьями в Америке угрожала смертельная опасность, нечего было и думать показывать такому человеку, как Зодман, на что пошли его вложения. Элиав несколько раз пытался брать таких доноров в гористую местность, где были высажены миллионы саженцев, но с расстояния чуть больше двадцати футов не было видно ни одного живого дерева. Кое-кто из гостей так и не смог оправиться от шока.

– Вот что нам нужно – готовый лес, – прошептал он Табари.

Араб щелкнул пальцами:

– Есть такой! Расслабься. Наша проблема решена.

– Что ты собираешься делать? – шепнул Элиав.

– Мистер Зодман! – торжественно объявил Табари. – Завтра утром вы сможете полюбоваться чудесным лесом…

– Зовите меня Пол. И вы тоже, миссис Бар-Эль.

– Завтра утром, Пол, я отвезу вас к вашим деревьям.

– А нельзя ли прямо сейчас?

– Нет! – твердо сказал Табари, и сам был удивлен легкостью, с какой Зодман принял его решительность. Затем араб отвел в сторону Куллинейна и спросил: – У тебя есть быстро сохнущая краска?

– Немного… Она дорого стоит.

– Ее никогда еще не использовали для более высокой цели.

– Какой цели? – спросил Элиав.

– Я хочу переименовать лес Орди Уингейта – здесь и сейчас…

– Минутку! Те большие деревья?

– Пол Зодман никогда не заметит разницы, – сказал Табари и тем же вечером сделал выразительную надпись:

Мемориальный лес

ПОЛА ДЖ. ЗОДМАНА

Но надпись, после того как краска высохла, слишком блестела, так что Табари отнес ее на холм и повозил по земле в раскопе, после чего исчез на весь остаток дня.

Вечером же произошел ряд недоразумений, и на раскопках в Макоре воцарилось смятение. Неприятности начались после того, как Зодман, выйдя из штаб-квартиры полюбоваться на закат, спросил у кибуцника:

– Молодой человек, где здесь синагога?

– Шутите? – расхохотался тот и пошел доить коров.

Вернувшись, Зодман пожаловался Элиаву:

– Я организовал полет так, чтобы прибыть в Израиль в пятницу. И в первый же вечер побывать на молитве. А теперь мне говорят, что в кибуце нет синагоги.

– В этом кибуце нет. Но в других есть, – попытался успокоить его Элиав.

– Вы ходите в синагогу у себя дома? – спросила Веред.

– Нет, но евреи, которые поддерживают Израиль… Словом, мы как-то ожидали…

Веред с презрением отнеслась к этим объяснениям и без рассуждений отвергла их:

– Вы ожидали, что мы, израильские евреи, более религиозны, чем вы, американские?

– Откровенно говоря, да.