Зодман предполагал, что его ждет скучный формальный вечер, но скоро изменил свое мнение. Двенадцать израильтян, большей частью молодые люди до тридцати лет, предстали перед четырьмя экспертами из Иерусалима, которые принялись обстреливать их вопросами: «Назовите семь птиц, упоминаемых в Библии, и приведите тексты, в которых идет речь о них». Ответ не составил трудности, так же как и вопрос о семи животных. «Назовите трех принцесс, которые не жили в Израиле, но доставили ему беды». Молодой человек из Тиберии ответил без запинки. «Определите разницу между тремя людьми, носившими имя Исайя, и распределите между ними тексты Книги Исайи». Этот вопрос выбил из строя девушку, знавшую разницу между первым, который в своей теологии придерживался чистого иудаизма, и вторым, который, похоже, предсказывал появление христианства, а вот третий Исайя, туманная фигура, упоминаемая в гебраистике, поставил ее в тупик. Другая женщина, йеменка из Цфата, не только исчерпывающе ответила на этот вопрос, но и назвала главы и строчки, относящиеся к каждому. В конце второго часа осталось лишь трое участников, двое мужчин и симпатичная девушка из кибуца Макор, и вопросы сыпались один за другим. «Кто такие Иедай, Иедида и Идифун, приведите соответствующие тексты». Один из молодых людей задумался, но девушка отбарабанила все ответы, к восторгу кибуцников опередив и второго юношу.

– Юная леди, – с уважением обратился к ней Зодман, – я еще не видел человека, который более заслуживал бы награды, что вы сейчас и доказали. Это относится и к вам, джентльмены. Но я хотел бы задать еще один дополнительный вопрос. Вас специально отбирали и натаскивали? Знает ли остальная молодежь Библию так же хорошо, как и вы?

– Прошу прощения, – вмешался Шварц, получая сто долларов, выигранные девушкой, поскольку в кибуце все строилось на основе чистого социализма. – Все мы в Израиле изучаем Библию. В нашем кибуце мы можем собрать любую команду, которая выступит не хуже.

– Потрясающе! – воскликнул Зодман.

Вечером до отхода ко сну он хотел было сказать Куллинейну, что стал куда лучше думать об Израиле, пусть даже в этом кибуце и нет синагоги. Однако, увидев, что его директор молча сидит перед мраморной рукой со стригилем, Зодман решил не прерывать его раздумий и отправился с Веред Бар-Эль на прогулку в оливковую рощу.

– Боюсь, я был сущим идиотом по отношению к вашему Израилю, – признался он Веред.

– Не сомневаюсь, что теперь вы знаете о нем больше, чем вчера, – сказала она.

Следующим утром на раскопках кипела работа, потому что Табари пообещал премию в десять фунтов любому, кто до отъезда Зодмана найдет что-нибудь интересное, и незадолго до полудня девушка из траншеи В разразилась криками: «Я выиграла! Я выиграла!»

– Помолчи! – цыкнул на нее Табари, чтобы крики раньше времени не привлекли внимание Зодмана, но, увидев находку девушки – остроконечный вавилонский шлем и наконечник копья, напоминавшие о тех днях, когда Навуходоносор покорил Макор и обратил в рабство большинство его жителей, – сам пришел в возбуждение и начал кричать: – Эй! Все сюда!

Протолкавшись между взволнованными зрителями, Зодман увидел загадочное оружие, которое наводило ужас на древний Макор, когда его владельцы врывались в город. Куллинейн сделал набросок и предоставил траншею в распоряжение фотографа.

Возвращаясь в офис, он без всякого удовольствия отметил, что команда в траншее А копает землю с торопливостью, чуждой научному подходу, и, конечно же, мелкие предметы могут пострадать.