— Алена! — уже весь запунцовел Анфалар.

— И еще твоя лихо. С ней нет проблем у нас, но остальные рубежники все равно дергаются. Вот и получается, что на одной чаше весов твоя дружба с этой парочкой «Твикс», а на другой — судьба города.

— Алена! — наконец вскочил на ноги Безумец.

— Я уже двадцать два года Алена! — перевела свой яростный взгляд на мужа девушка, и тот осекся. — Ну хорошо, двадцать три. И если ты не можешь сказать то, что нужно, это скажу я.

— Давайте немного снизим градус беседы, — миролюбиво предложил я. — Анфалар, ты правда был готов оставить меня, невзирая на то, что я угрожаю твоему городу?

— Это всего лишь домыслы. В данное время ты не опаснее… — он задумался, явно, чтобы подобрать сравнение, но так и не смог.

— Ты очень хороший друг и плохой правитель. Если хочешь, чтобы Фекой не разрушили, все должно быть ровно наоборот. Если честно, я и сам хотел сказать, что нам нужно уходить.

— Куда⁈ — встрепенулся Анфалар.

— Домой. Мы там оставили некоторые вещи в жутком кавардаке. Пришло время навести порядок.

Сказал так уверенно, что почти сам поверил. Да что там, хорошо сказал. Меня сейчас можно было бы размещать на каком-нибудь предвыборном баннере: «Матвей Зорин: 'Наведу порядок в родном Выборге».

— Если тебе нужна помощь, — подал голос Лео, — то я попрошу Анфалара временно освободить меня от клятвы.

— А я соглашусь! — поддакнул Безумный.

— Ребят, мне это напоминает пьяный базар после четырех бутылок водки, — признался я. — Когда все на все готовы, еще не подозревая, как будут сожалеть о сказанном утром. Нет уж, Лео нужен тут, а это все исключительно мои заботы. К тому же, я не один.

Слово за слово, но мне удалось вывернуть разговор в нейтральное русло. И Анфалар рассказал, что Форсварар возвышался, когда душил людей. Таково было условие его хиста. Потому неудивительно, какую он взял (намеренно или случайно) ведунскую способность. Это еще хорошо, что не дорос до кощея.

Хотя меня больше всего интересовало, каким образом «активировался» Форсварар. Да, он был связан с одним из Осколков, частью разрушенной Оси изначального мира. Но что с того, у нас тут большая часть рубежников так или иначе их использовала. Тот же Анфалар.

Значит, дело все же в моем обряде. Я буквально своими руками создал нежизнь, избавив Форсварара от смерти и уведя от жизни. А голос Царя царей стал своеобразным катализатором. Лишь эта мысль меня чуток успокаивала, потому что едва ли во всех мирах наберется много подобных созданий.

На повестке дня оставался самый главный вопрос — что делает теперь первожрец нежизни в моем мире. И вообще делает ли что-то или попросту решил убраться к себе восвояси, поняв, что план пошел по одному месту?

Я прислушался и услышал насмешливый внутренний голос, который говорил нечто вроде: «Ага, конечно». Ну да, с чего бы Царю царей возвращаться туда, где его основная работа закончена? Там весь мир принадлежит ему. Теперь дело за остальными. Значит, он точно останется и будет вести свою вредительскую деятельность. А мне придется эту самую деятельность пресекать.

От одной мысли об этом я скривился. Все походило на незнакомую сложную работу, которую тебе доверили, а ты не знаешь, с какой стороны к ней подступиться. Мое прошлое лучшее решение было удрать. А теперь, получается, мне как-то надо убить невероятное порождение могущественной силы. И как?

Конечно, ничего этого я Анфалару не сказал. Вот меньше всего хотелось, чтобы правитель Фекоя чувствовал себя виноватым. Тем более я бы все равно ушел отсюда, просто чуть позже, занимаясь своим излюбленным занятием — оттягивая неизбежное.