— Мимо проходил, — сказал Китинг. — Выдался свободный вечерок, и я как раз вспомнил, что ты живешь тут неподалеку. Дай, думаю, зайду, скажу: «Привет, давно не виделись».

— Я знаю, зачем ты пришел, — сказал Рорк. — Я согласен. Сколько?

— О чем ты, Говард?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Шестьдесят пять в неделю, — выпалил Китинг. Это был совсем не тот тонкий подход, который он тщательно продумал; но он и представить не мог, что такой подход вовсе не понадобится. — Шестьдесят пять для начала. Но если этого недостаточно, и мог бы…

— Шестьдесят пять меня устраивает.

— Так ты… ты придешь к нам, Говард?

— Когда приступать?

— Ну… как только сможешь! В понедельник?

— Хорошо.

— Спасибо, Говард!

— Но при одном условии, — сказал Рорк. — Я не буду заниматься проектированием. Никаким. Даже деталей. Никаких небоскребов под Людовика Пятнадцатого. Если хочешь, чтобы я у вас работал, избавь меня от эстетики. Определи меня в технический отдел. Посылай на строительные площадки. Ну что, все еще хочешь заполучить меня?

— Разумеется. Все будет так, как ты скажешь. Тебе у нас понравится, вот увидишь. И Франкон тебе понравится. Он ведь и сам начинал у Камерона.

— Уж ему-то не стоит этим похваляться.

— Ну...

— Ладно, не переживай. Этого я ему в лицо не скажу. Вообще ничего никому говорить не стану. Тебе это надо было знать?

— Да нет. За это я не переживаю. Мне вообще такое в голову не приходило.

— Тогда решено. Спокойной ночи! До понедельника.

— Да, но… я особенно не тороплюсь, я ведь, собственно, пришел тебя проведать и…

— В чем же дело, Питер? Что тебя беспокоит?

— Ничего… Я…

— Ты хочешь знать, почему я так поступаю? — Рорк улыбнулся, без сожаления, но и без энтузиазма. — Так ведь? Я скажу, если тебе интересно. Мне совершенно безразлично, где теперь работать. В городе нет архитектора, у которого мне хотелось бы поработать. Но где-то работать надо, можно и у твоего Франкона, если там согласны на мои условия. Я продаю себя, Питер, я готов вести такую игру — до поры до времени.

— Честное слово, Говард, не надо так смотреть на это. У нас перед тобой откроются безграничные возможности, надо только немножко пообвыкнуть. Хотя бы увидишь, для разнообразия, как выглядит настоящее архитектурное бюро. После Камероновой дыры.

— Об этом, Питер, помолчим. И сейчас, и после!

— Я не собирался критиковать и… я вообще ничего не имел в виду. — Он не мог сообразить, что сказать и какие, собственно, чувства следует испытывать. Это была победа, но какая-то уж очень неубедительная. Но все же победа, и ему очень хотелось найти в себе хоть какую-то симпатию к Рорку. — Говард, пойдем, выпьем. Отметим, так сказать, событие.

— Извини, Питер. Это в мои служебные обязанности не входит.

Китинг шел сюда, готовый проявить предельную осмотрительность и весь такт, на который только был способен. Он добился цели, которой в глубине души и не рассчитывал добиться. Он понимал, что сейчас не следует рисковать. Нужно молча удалиться.

Все же нечто необъяснимое, не оправданное никакими практическими соображениями подталкивало его. Он не выдержал:

— Ты можешь хоть раз в жизни держаться как человек?

— Как кто?

— Как человек. Просто. Естественно.

— Я так и держусь.

— Ты вообще способен расслабиться?

Рорк улыбнулся — он ведь и так сидит на подоконнике в совершенно расслабленной позе, лениво привалившись спиной к стене, болтая ногами.