***

     Автоматон-гуманоид резко повернул голову в сторону солнца и тут же вскинул оружие, но уже через секунду его, как и весь конвой, разбросало в стороны ударной волной. Три боевые платформы, едва показавшись над горизонтом, разом отстреляли весь боекомплект, уничтожив трех автоматонов-бойцов и больше двадцати ботов обслуги, ничего, кроме снарядов, при этом не лишившись. Вслед им умчался десяток управляемых ракет, но целей они не достигли - их сбили на подлёте. Уже давно люди нащупали верную тактику и успешно ею пользовались, а автоматоны пока не могли ничего противопоставить таким налётам. Зенитные установки и автономные радарные комплексы уже производились на заводах Системы, но прежде чем их доставят пройдёт много времени. Люди поверят в свои силы, расслабятся... И будут раздавлены неудержимой поступью идеальной системы для ведения войны, пусть даже Центр выделил для этой задачи жалкие четыре процента от ресурсов Системы.

     Гуманоид, глядя на суетящихся у подбитых машин ремонтных ботов, дал команду на охрану периметра. Поначалу отряды просто бросали подбитых автоматонов, но теперь предварительно снимали с них всё то, что можно было снять, после чего уничтожали остальное. Причиной послужили многочисленные отчёты о том, что люди, выбив из отряда несколько машин, выжидали и разбирали их на части, используя добытое для конструирования своих боевых платформ. Тем временем голые остовы с несъемной электроникой вспыхнули, и отряд, перестроившись, продолжил движение. Люди могли сколь угодно много устраивать такие засады, теша себя тем, что автоматоны ничего не могут им противопоставить, но и они должны понимать - долго подобное продолжаться не может.

     ***

     Я распахнул глаза и улыбнулся - ни тело, ни голова не болели, а показатель здоровья застыл на максимальной отметке. Неподалеку раздавался храп сьявла, а в пещеру, беспрепятственно минуя сигнальный барьер, проникали солнечные лучи. Значит, уже день, и проспал я по меньшей мере двенадцать часов, если не считать времени до охоты на клыкарей. Если тогда я восстанавливал нанесенные самому себе повреждения, то теперь, похоже, отходил от увеличения интеллекта сразу в два раза, и подкосившая меня на охоте головная боль тому явное доказательство - шутки с организмом плохи. Особенно - с неокрепшим и доведенным до истощения.

     Я поднялся на ноги и, выбравшись наружу, приступил к разминке, стараясь отслеживать изменения в теле. Но то ли простые физические упражнения не выходили за границы возможностей моего тела, то ли я подсознательно себя ограничивал, но никаких повреждений или намеков на активацию регенерации я не ощущал. Тем временем разминочный комплекс подошел к своему логическому завершению. Разгоряченное тело полыхало изнутри, требуя дать выход бурлящей в мышцах энергии, и я, здраво рассудив, что Кулиппе уже должен был достаточно отдохнуть, спустился в пещеру и попытался растолкать сьявла. Тот, к моему вящему удивлению, вставал с трудом.

     - 'Кулиппе, ты в норме? Если нет, то я пойду на охоту и попробую изменить цвет когтей'. - Сьявл поднялся на ноги и покачал головой.

     - 'Нет, Ан-До, я здоров и полон сил. Среди своих сородичей я редко уставал так сильно, как сейчас - жрецы пусть и активно участвуют в жизни племени, но до полного истощения, как со мной вчера, доходит редко'. - Кулиппе покосился на практически нетронутый мною контейнер. - 'Сейчас я буду развоплощать свои заклятья, собирая с них силу, а ты разберись с боксом. Или собираешься его тащить с собой? Хочу заметить, что весит он полтора десятка килограмм. Не самая лёгкая ноша'.

     - 'Прямо сейчас этим и займусь, спасибо, что напомнил'.