Кьюл невольно отступил назад, и на лице его разом отразились испуг, изумление и благоговенье. От запаха, которым оттуда повеяло — сильным, зловонным и органическим — легко можно было потерять сознание. До Кьюла, да и до всех остальных, дошло, что теперь здесь вырастала двухсердечная природа Томминокеров. Пляска лжи была почти закончена.

Звук сбиваемого масла, этот запах… и еще какой-то звук, будто слабое, хилое тявканье щенка.

До этого Кьюл уже дважды бывал в сарае, но почти ничего не мог об этом вспомнить. Он знал, конечно, что это важное место, замечательное место и что оно ускоряет его собственное «превращение». Но то человеческое, что еще в нем осталось, безумно боялось этого места.

Он вернулся к Эдли и Джо.

— У, нас нет времени ждать остальных. Если мы хотим, чтобы остался хоть один шанс спасти Бобби, мы должны немедленно внести ее внутрь.

Полицейский, как он заметил, стянул маску. Она, использованная, валялась на сидении рядом с ним. Это хорошо. Как сказал Эдли еще в лесу, ему будет труднее думать об освобождении без искусственного воздуха.

— Держи мусора на мушке, — сказал Кьюл. — Джо, помоги мне с Бобби.

— Помочь тебе внести ее в сарай?

— Нет, помоги мне отвезти ее в Рошфордский зоопарк и показать ей трахающегося льва! — взорвался Кьюл. — Конечно в сарай!

— Я не… Я не думаю, что хочу входить туда. По крайней мере не сейчас. Джо взглянул на зеленый свет за плечами Кьюла с кривой улыбкой, в которой легко читался стыд и брезгливость.

— Я помогу тебе, — мягко сказал Эдли. — Бобби наш давний, хороший товарищ. Просто непростительно, если она умрет раньше, чем все это подойдет к концу.

— Хорошо, — сказал Кьюл. — Смотри за мусором, — бросил он Джо. И если ты прошляпишь что-нибудь, то, клянусь Богом, я убью тебя.

— Не сомневайся, Кьюл, — сказал Джо. Стыдливая усмешка все еще кривила его губы, но в глазах легко читалось облегчение. — Я не подведу. Я глаз с него не спущу.

— Так и будет, — слабо сказала Бобби. Это привело всех в движение.

Кьюл посмотрел на нее, затем на Джо. Джо опешил от неприкрытого презрения в глазах Кьюла… но ему не улыбалось идти в сарай, к свету, к этим маслянистым, хлюпающим звукам.

— Пошли, Эдли, — в конце концов сказал Кьюл. — Давай наконец-то внесем Бобби внутрь. Раньше сядем — раньше выйдем.

Эдли Маккии, коренастый, лысый, приближающийся к пятидесяти, на мгновение сник — Там… — Он облизал губы. — Кьюл, там плохо? Внутри?

— Я почти не помню, — сказал Кьюл, — Но я знаю, что чувствовал себя чудесно, когда вышел. Как будто у меня прибавилось знаний. И возможностей воплотить их в жизнь.

— Ox. — Голос Эдли был едва живой.

— Ты станешь одним из нас, Эдли, — все тем же тихим голосом сказала Бобби.

Лицо Эдли, на котором еще сохранялось выражение испуга, вдруг стало решительным.

— Хорошо, — сказал он.

— Давай попробуем не причинить ей боли, — сказал Кьюл. Они внесли Бобби в сарай. Джо Саммерфильд на секунду отвлекся от Буча Дугана и наблюдал их исчезновение — создавалось впечатление, что они действительно исчезли, как только шагнули внутрь, как пропадают наблюдаемые объекты в ослепляющей короне.

Он отвлекся совсем ненадолго, ничего больше Бучу Дугану и не потребовалось бы в старое доброе время. Но сейчас хоть он и отметил про себя эту возможность. Буч был не в состоянии ее использовать.