|
Нужно было что-то делать с этими раскопками — это Рут знала определенно. Однажды в полдень она слегка вздремнула и увидела во сне, как Бобби и ее друг из Трои выкапывают серебристый цилиндр около двухсот футов в диаметре. По мере того как они его выкапывали, она увидела цилиндр меньших размеров, стальной, приблизительно десяти футов в диаметре и пяти в высоту, с соскообразным выступом в центре, на котором был выгравирован знак "+". Когда она проснулась, то поняла, что видела во сне гигантскую щелочную батарейку, погребенную в землю и гранит на участке позади дома Бобби, эта батарея была больше, чем коровник Фрэнка Спрюса.
Рут знала, что бы ни выкапывали там, в лесу, Бобби и ее друг, это не было, конечно, гигантским D-элементом. Кроме как… на самом деле она как раз думала, что это как раз им и было. Бобби открыла какой-то гигантский источник энергии и стала его пленницей. Эта же самая сила одновременно гальванизировала и пленила весь город. И она час от часу становится сильнее. Ее сознание шептало: Ты должна позволить всему идти своим чередом. Ты просто должна стать в стороне и не вмешиваться, пусть оно идет своим путем. Они любили тебя. Рут, это действительно так. Ты слышишь их голоса, как поднимающийся октябрьский ветер, вздымающий опавшие листья, не просто сдувающий их, чтобы они потом падали на землю, но сгоняющий их в циклон; ты слышишь их внутренние голоса, и, хотя иногда они звучат искаженно и сконфуженно, я не думаю, что они могут лгать; и когда эти поднимающиеся голоса говорят, что они любили тебя, что они все еще любят тебя, они могут говорить правду. Но если ты вмешаешься в то, что здесь происходит, я думаю, что они убьют тебя, Рут. Это сделает не дружок Бобби — его это как-то не трогает. Он не слышит голосов. Он не превращается. Только пьет. Голос Бобби говорил: Гард напился. Но что до всех остальных… если ты вмешаешься в их дела… они убьют тебя. Рут. Нежно. С любовью. Поэтому оставайся в стороне. Пусть это произойдет. Но если она поступит так, ее город будет разрушен… не изменен — как снова и снова изменялось его название, не поврежден, как повредил его этот сладкоречивый проповедник, а разрушен. И она будет разрушена вместе с ним, потому что силы в ее сердцевине уже разбужены. Она чувствовала это. Хорошо, тогда… что же делать? В настоящий момент ничего. Дела могут пойти лучше сами по, себе. Между прочим, нет ли какого-нибудь способа экранировать свои мысли? Она начала экспериментировать со скороговорками: Карл у Клары украл кораллы. На дворе трава на траве дрова. После небольшой практики она поняла, что может заставить одну из них крутиться в мозгу постоянно. Она отправилась в город, купила мясного фарша и два початка кукурузы на обед и любезно поговорила с Мейдж Тиллсттс за прилавком и с Дейвом Ратледжем, сидящим на своем обычном месте перед магазином и медленно плетущим стул своими старыми, узловатыми артритными руками. Только старый Дейв не выглядел таким уж старым, каким выглядел обычно в те дни. Ничего подобного. Оба они смотрели на нес настороженно, удивленно и озадаченно. Они слышат меня… но не очень хорошо. Я могу заглушать их! Действительно, могу! Она не знала, насколько успешно — и не стоило делать на эту ее способность большую ставку, — но это работало. Это не значило, что они не смогут расшифровать ее, если возьмутся за се мозг объединенными силами. Она чувствовала, что такое возможно. Но, по крайней мере, это было что-то, одна стрела в прежде пустовавшем колчане. В эту субботнюю ночь она решила, что подождет до полудня четверга приблизительно шестьдесят часов. Если ситуация будет продолжать ухудшаться, она поедет в полицейские казармы в Дерри, найдет кого-нибудь из старых друзей мужа — Монстра Дугана для начала — и расскажет, что происходит в их штате на расстоянии сорока миль вглубь штата по Девятому шоссе. |
