История про день, когда всё шло шиворот-навыворот

Ранним утром, когда мама проснулась, папа ещё спал. Он лежал, накрытый прикроватным ковриком, а одеяло было аккуратно расстелено на полу. «Ох! — вздохнула мама. — Опять наступил сумасшедший день, когда всё идёт шиворот-навыворот. Надо взглянуть, как там дети».

Она вошла в комнату дочки. Девочка ещё спала. Её ноги лежали на подушке, а голова под одеялом. Когда мама положила её правильно, девочка пробормотала: «А я никакой не огурец!» — рассмеялась и опять уснула.

Одеяло на кровати Кнулли-Булли вздымалось горой, но самого его не было видно. «А-а, — подумала мама. — Мальчик накрылся с головой». Она откинула одеяло — в постели лежала корова!

— Простите, уважаемая корова, вы не скажете, где Ули?

Корова что-то спросонок промычала и снова закрыла глаза.

«Нет, с этим днём навыворот с ума можно сойти, — вздохнула мама. — Присяду-ка и отдохну немножко». Она села на стул, а стул вместе с нею поскакал на кухню. На кухонных часах было восемь.

— Ой! — воскликнула мама. — Пора готовить завтрак!

И она снова взглянула на часы: они показывали десять. Тогда она внимательно присмотрелась и увидела, что на часовой стрелке катается Ули.

— Слезай немедленно! — приказала мама. — Из-за тебя время перепуталось. Лучше помоги мне приготовить завтрак.

Ули сейчас же вскочил на пролетавшую муху, пришпорил её и — р-раз! — опустился на пол.

Мама и Ули поспешно положили на плиту дрова и уголь, налили в печку воды, чиркнули спичкой и зажгли воду. Когда вода и уголь закипели, мама принесла из кладовки лукошко с яйцами.

— Сколько же яиц надо приготовить? — вслух размышляла она. — Значит, так: четверо взрослых и двое детей, четыре и два будет три. — Мама разбила девять яиц и вылила их на уголь.

— Мама, а что у нас сегодня будет? — поинтересовался Ули.

— День сегодня ненормальный, — ответила мама. — Я сделаю глазунью.

— Нет, — сказал Ули, — сделай яичницу.

— Нет, — рассердилась мама, — я сделаю глазунью!

— А я хочу яичницу! — крикнул Ули. — Сделай яичницу!

Растворилась дверь, и в кухню вошла белая лошадь.

— Дети, перестаньте спорить, — сказала она. — А то мне придётся вас наказать. Яичница и глазунья — это одно и то же. Разденьтесь, пожалуйста, потеплее: мы сегодня поедем в гости к тёте в город Фельдберг. Я уже запрягла папу.

Лошадь вышла, и тут раздался тоненький голосок:

— Я тоже хочу с вами! Я тоже хочу поехать!

— Это Мицци! — удивлённо сказала мама и выдвинула ящик кухонного стола. Действительно, там среди вилок, ложек и ножей лежала кошка.

— Ой, как я плохо спала, — зевнула она. — Какая-то вилка истыкала мне бок, а ложка всё время пыталась залезть в рот.

— Надо быть внимательней, Мицци, — строго сказала мама. — Ты ведь положила на свою постель половник, а сама легла с ложками.

Правда, на кошкиной подстилке лежал половник в ночной рубашке и крепко спал.

— Кыш с моей постели! — зашипела Мицци. Половник вскочил, сбросил ночную рубашку, нырнул в умывальный тазик и быстро-быстро начал перечерпывать из него воду в ведро.

— Вот как умываются воспитанные половники! — заявил он, смеясь серебряным смехом.