— И кто вас этому научил?

— Я сама. По книгам.

— Неплохо для вашего возраста. Особенно учитывая то, как легко вы потом этот огонек погасили.

— Не погасила, а собрала. Вот же он, горит!

— Покажите, — потребовал он и подсунул мне кипу каких-то исчерканных пергаментов, наверно, черновиков.

Ну и куда мне было деваться? Я вытряхнула огонек на записки, подождала, пока он разгорится, а потом вернула обратно в банку. Пергаменты, правда, продолжали гореть, жутко воняя, пока профессор их не уничтожил.

— Как вы до этого додумались? — спросил он.

— А тогда… на первом занятии вы зелье убрали, которое Невилл разлил, — ответила я. — Я еще удивилась, как вам это удается, без палочки? И попробовала. С жидкостью никак не выходит, а с огнем — очень даже…

Профессор молча потер переносицу.

— Ладно, пока оставим это, — сказал он. — Но подожгли-то вы меня зачем?

— Рон решил, что это вы заколдовали метлу Гарри, — сказала я. — Со стороны было похоже, вы смотрели на него в упор и что-то шептали. И если бы он сам что-то попытался предпринять, то…

— Паленой мантией я бы не отделался, — заключил Снейп, явно вспомнив потертую палочку Рона. — Ну и зачем бы мне заколдовывать метлу Поттера?

— Не знаю, сэр. Вы его очень не любите, это сразу видно, — осмелела я, — но если б вы захотели его убить, то, наверно, взяли бы и отравили. Или еще что-нибудь придумали, вы же много всякого умеете! Но зачем это делать на виду у всех?

— Совершенно ни к чему, — согласился он. — И ваш огонек я не потушил сразу только потому, что не мог отвлечься. Подумаешь, пара ожогов…

— Так вы… вы, наоборот, держали Гарри? — сообразила я. — Но кто тогда…

— Вот это уже совершенно не ваше дело, Грейнджер, — спокойно сказал профессор. — Не лезьте. Спасибо, что спасли меня от палочки Уизли, а то даже я не уверен, что сумел бы исправить последствия, и на этом — всё. Или нет? По лицу вижу — вы знаете что-то еще, но не желаете закладывать приятелей.

Я глубоко вздохнула и сказала:

— Пушок. И Фламмель.

Поймите правильно, я не хотела, чтобы этих двух идиотов сожрали, если они полезут к церберу! Если он профессора цапнул, то их вообще пополам перекусит, и… Мне все равно, что он там охраняет, но я ведь не сумею их остановить, если им вздумается слазить посмотреть, я уже пробовала! Остановить, в смысле, не слазить!

Примерно это я и изложила, сбивчиво и очень быстро, как всегда, когда я волнуюсь, но Снейп меня, кажется, понял.

— Вы никому больше об этом не рассказывали? — негромко спросил он.

Я помотала головой.

— Тогда забудьте об этом. Вас это не касается.

— Они же все равно полезут…

— И это вас не касается! — отрезал профессор. — Да, и вот еще что… Я не хочу стирать вам память об этом разговоре, Грейнджер. Это опасно, в вашем-то возрасте, да и вообще, вдруг у вас там что-то ценное хранится? Но вот клятву молчания вы мне дадите. Не бойтесь, это не больно.

* * *

После рождественских каникул, когда я вернулась в школу, оказалось, что мальчишки (оба оставались в школе) все это время пытались найти что-нибудь о Фламмеле. Не нашли, конечно, а я нашла — в обычных, не волшебных книгах, но рассказать не могла. Профессор Снейп очень хитро составил клятву, и у меня просто рот закрывался, если я пыталась что-то сказать о своих догадках! И рука отнималась, если я пробовала написать об этом.