Спасибо, отвлеклись немного: Гарри досталась в подарок на Рождество мантия-невидимка, похоже, наследство его погибшего отца (очень смешно, дарить то, что и так принадлежит сыну!), а еще он отыскал волшебное зеркало, которое показывало желания. Рон тоже его видел, но, слава богу, умудрился отговорить Гарри прилипать к этой штуковине, как к телевизору!

Уроков было достаточно, и здешних, и обычных, и я почти не отрывалась от книг.

А Фламмеля они и без меня нашли. На карточке от шоколадной лягушки, кто бы мог подумать! А про философский камень я говорить могла, тут клятва дала сбой. С другой стороны, не мог же профессор запретить мне произносить вообще все слова?

— Древняя наука алхимия занималась созданием философского камня, легендарного вещества, наделённого удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир, — прочитал Гарри. — На протяжении веков возникало множество слухов о том, что философский камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит Николасу Фламмелю, выдающемуся алхимику…

— Наверно, собака охраняет философский камень Фламмеля! — пробормотал Рон. — Если они с Дамблдором друзья, как на карточке написано, а еще он знал, что кто-то охотится за его камнем… Вот почему он хотел, чтобы камень забрали из «Гринготтса»!

Это было отдельной историей: Гарри, когда Хагрид водил его за покупками, узнал, что тому было поручено что-то взять из хранилища. А потом то хранилище ограбили, об этом в газете было написано.

— Камень, который всё превращает в золото и гарантирует бессмертие! — воскликнул Гарри. — Неудивительно, что Снейп хочет его украсть. Любой бы захотел такой камень.

— Ну он-то причем? — тяжело вздохнула я, но ответа не дождалась: они принялись обсуждать, что купили бы на груды золота, если б заполучили камень.

Я бы посоветовала им купить мозгов, но увы, на вес продаются только лягушачьи.

* * *

Следующий квиддичный матч должен был судить Снейп, уж не знаю, почему. Может, мадам Хуч радикулит схватил, может, еще что, но по всему было ясно: игра будет жесткой.

Гарри и так-то психовал, а профессор еще и придирался к нему по малейшему поводу. Он даже Невилла не замечал, просто молча ставил ему «плохо», а временами даже «удовлетворительно», и проходил мимо, но не прицепиться к Поттеру не мог.

Меня он, кстати, тоже перестал замечать. Ни разу не спросил, но я получала свои «выше ожидаемого» и даже «превосходно». И никак не могла собраться с духом и подойти к профессору — очень хотелось спросить кое о чем, у меня целая тетрадка вопросов набралась, но он выглядел настолько недружелюбно (и по-прежнему сильно хромал), что я не рискнула. Решила, что сдам эту тетрадку вместе с последней контрольной, и будь, что будет! За лето он всяко немного остынет… наверно…

А может, и нет, подумала я, когда Гриффиндор обыграл Слизерин. Вдобавок случилось еще кое-что: Гарри ухитрился подслушать очень странный разговор Снейпа с Квирреллом вечером после матча.

— Ты где был? — спросила я, когда мы его дождались.

— Победа! Ты выиграл, мы выиграли! — завопил Рон, хлопая Гарри по спине. — Я подбил Малфою глаз. А Невилл в одиночку кинулся на Крэбба и Гойла, представляешь?! Правда, сейчас он в больнице, но мадам Помфри говорит, что с ним всё в порядке и что он всё время твердит, что ещё покажет Малфою и его друзьям! Все наши сейчас в башне, ждут тебя, чтобы начать праздник.