Несколько секунд мы просто стояли; я — озираясь по сторонам, разглядывая крылья и переступая с ноги на ногу, а сфинкс — неподвижный, с закрытыми глазами, совершенно безучастный к реальности. Я даже успела расслабиться и почти расстроиться, что у него ничего не получается.

А потом по глазам резануло ослепительно-белой вспышкой, окатило с головы до ног кусачей волной электричества и шарахнуло по голове столь чудовищным грохотом, что в первый момент показалось, это мир разлетается на части. Ослеплённая и оглушённая, я, полностью дезориентированная в пространстве, стояла и боялась шевельнуться, пока не очнулась под воздействием того же лишённого эмоций голоса сфинкса:

— Шаг позади, и нет путей возврата. Замри! Стой неподвижно, покуда мир обратно примет, вспомнив нас живыми.

Я не стала уточнять, что именно он имеет в виду: сказал же, неподвижно. Вместо этого я прислушалась.

И первое, что я услышала, был влажный, неприятный звук удара, явно по лицу, и болезненный женский вскрик. Не дёрнулась в ту сторону я только благодаря ладоням сфинкса, буквально пригвоздившим меня к земле.

— Второй и последний раз спрашиваю, — я не сразу опознала в этом хриплом от злости тембре голос Стерха. — Где она? Имей в виду, дрянь, следующим ударом я что-нибудь тебе сломаю. Например, спину, — отзвуком его голоса где-то совсем рядом ударил гром, за которым последовало смутно различимое ворчание. Мне показалось, ворчал Серёга.

— Её не должно было уже быть! — явно сквозь слёзы проговорил незнакомый звонкий женский голос. — Почему, почему ты всё ещё её помнишь?! Ты не должен… — опять звук удара и вскрик.

— Отвечай на вопросы! — даже я вздрогнула от количества ярости, клокотавшей в голосе воина.

— В забытом отражении, которого больше нет! И её не должно быть! Её вообще не должно было быть, ты должен был быть моим!

Я поёжилась от отчаянья в незнакомом женском голосе и от холода; только тут заметив, что мы стоим под проливным дождём, а вокруг бушует гроза.

— Верни её обратно, дрянь! — опять звук удара, ещё более мерзкий, с каким-то хрустом, и вместо вскрика — какой-то захлёбывающийся звук.

— Рем, пусти! — это уже возглас Серёги, уже с другой стороны от нас со сфинксом. Да что у них тут происходит?! — Он же её убьёт! Это низко…

— Если пущу, он убьёт и тебя. Смертные не должны лезть в разборки богов.

— Это же девушка!

— И всё же, — твёрдо проговорил явно недовольный эльф. — Мне тоже это не нравится, но…

— Ты меня поняла? — вновь шипение Стерха, вновь удар. — Дай нож.

— Возьми сам, у меня руки заняты, — насмешливо хмыкнул Михаэль.

Я поняла, что вот сейчас я точно плюну на все предостережения и брошусь предотвращать поножовщину. В этот момент, будто услышав мои мысли (или просто так всё удачно совпало), сфинкс убрал тяжеленные лапы с моих плеч и проговорил:

— Ну, вот и путь домой окончен.

Я поспешно огляделась, пытаясь понять, на кого первого бросаться и кого спасать. В паре метров справа Рем в компании с ещё парой эльфов держали периодически дёргающегося гаргулью. Чуть в отдалении на корточках сидел безучастный ко всему Зойр, рисующий на земле какие-то знаки. В паре метров слева…

Невозмутимый Михаэль, весёлый юноша с холодными глазами, с невозмутимым видом и чуть брезгливо поджатыми губами держал невысокую хрупкую шатенку; ростом она была даже ниже него. Одной рукой безжалостно вцепившись в волосы, второй — сжимая выкрученные за спину запястья. Лицо девушки больше походило на какую-то жуткую маску, на которой лишь испуганно сверкали живые человеческие глаза, а всё остальное представляло собой сплошное кровавое месиво.