Причины такого положения вещей ныне виднее, чем при жизни Моммзена. Весь необозримый массив специальной литературы, созданный с тех пор, тогда еще только предстояло написать. Итак, что же заставило Моммзена отказаться от продолжения своего труда? Перед нами здесь одно из самых загадочных явлений в истории нашей науки, проблема, решение которой до сих пор не дает покоя специалистам и любителям: почему Моммзен не написал четвертый том, который должен был содержать историю римских императоров?

В ряде случаев он сам называет несколько мотивов, помешавших ему продолжить труд. Характер их различен. Объективные препятствия касаются положения дел с источниками. Литературные источники повествуют преимущественно об императорах и жизни двора, о вещах, которые Моммзену пришлось бы пересказывать, лишь преодолевая собственное безразличие к подобного рода предметам. Джеймс Брайс, историк Америки,писал в 1919 г.: «Что касается Моммзена, то, находясь в Берлине в 1898 г., я спросил его, почему он не продолжил свою „Историю Рима” до времени Константина или Феодосия; в ответ он поднял бровь и сказал: „На какие авторитеты можно опереться, кроме придворных сплетен?” — Для своей книги о древнеримских провинциях в эпоху Римской империи он, в конце концов, имеет материалы в латинских надписях и античных памятниках и это весьма ценный труд, хотя и сухо написанный». Ценнейший материал, содержащийся в латинских надписях, раскрывался медленно. Это, очевидно, имела в виду следующая жалоба Моммзена, сообщаемая Ферреро (1909 г.), о состоянии источников по периоду императорского Рима. В письме к Отто Яну, датированном 1 V 1861 г. говорится: «Я продолжаю оставаться верен своему обязательству в отношении C.I.L., и уже то, что в угоду этому предприятию я на какое-то время — хорошо, если не навсегда — отложил в сторону продолжение моей „Истории”, служит достаточным доказательством всей серьезности моих намерений».

В мае 1883 г. Моммзен писал министру фон Госслеру: «Мысль о необходимости завершения моего исторического труда ни на минуту меня не оставляет. Я был вынужден прервать работу над ним.., осознав, что все, связанное для меня с этим, несовместимо с параллельной работой над сводом латинских надписей». То же самое сказал он в отношении этого Шмидту-Отту. «Corpus Inscriptionum Latinarum», этот первородный грех, привлекал к себе интерес Моммзена в большей степени, чем изображение этой эпохи императоров. Но то, что оно без такой работы над источниками было просто неосуществимо, можно оспорить вместе с Вухером.

Наряду с проблемой источников трудности представляло само изложение материала, в котором нелегко найти путеводную нить. Моммзен не видел в эпохе императорского Рима того процесса развития, которое было характерно для истории Республики. Мы еще можем понять институции, однако процесс их практического оформления был непонятен уже в античности и мы никогда его не узнаем.

Из причин субъективного плана можно привести полуироническое замечание Моммзена, сообщаемое Николасом Мюррем Батлером, впоследствии ректором Колумбийского университета. В период 1884—1885 гг. он находился в Берлине и стал свидетелем того, как на вечернем приеме в доме Эдуарда Целлера Моммзен заявил, что причина, по которой он так и не смог продолжить свою «Римскую историю» периода императоров, кроется в том, что он никогда не мог понять причины крушения Римской империи и упадка античной цивилизации.