Софи стало не по себе: он и впрямь видел ее насквозь.

- Ты зажата, как бутылка шампанского, - продолжал Макс. - Знаешь, тысячи бутылок взрываются, пока идет процесс созревания вина?

А знаешь, что каждый год пробкой от шампанского бывает убит один француз?

Софи уткнулась в свою чашку, гадая, куда это он клонит.

- Прекрасный напиток шампанское, - продолжал Макс, наблюдая за ней. Он стоит даже несчастных случаев и, конечно, похмелья после него.

У него был удивительно широкий диапазон голоса: от резкого и противного голоса сухаря-воспитателя, когда он отчитывает ее, до мягкого, низкого регистра мужчины-соблазнителя. Этот голос пугал Софи еще больше.

- Я должна была догадаться, что вы помешаны на метафорах, - едко заметила Софи. - Но для меня шампанское слишком дорого. Я нахожусь не на той ступени социальной лестницы. Не стоит обольщаться моей внешностью, я остаюсь дочерью моей матери. Об этом не стоит забывать! Она хмелела от имбирного пива. В нем тоже много пены, но все равно, это не Дом Периньон!

- Я хочу заключить с тобой соглашение, - сказал Макс. Его голос опять стал неприятным. - Ты не станешь упоминать о своей матери, я не стану говорить о моем отце, и наоборот. Они оба мертвы, и мы не должны плохо говорить о покойниках. Но мы с тобой - живы или, что касается тебя, наполовину живы. Подождем, пока ты выйдешь из твоего нынешнего состояния, когда ты вредничаешь и грубишь, и начнешь вести себя, как нормальный человек, а не героиня из третьеразрядной мелодрамы. Спокойной ночи, Софи.

Он наклонился над ее креслом и совершенно неожиданно поцеловал в макушку. Этот милый жест совершенно не согласовался с обидными словами, которые он только что сказал. Потом он вышел, а она продолжала смотреть в свою чашку. Софи понимала, что он был в чем-то прав.

Софи допивала коньяк и думала, нравится он ей или нет. Она сидела на полу перед тлеющими углями. Кто был Макс Тайрон - враг или друг? Мучитель или учитель? Эгоистичный грубиян или ангел-хранитель? Софи никак не могла решить: было ли его поведение причиной или результатом ее собственного поведения. Он заставил ее почувствовать себя испуганной - и все же она находилась в надежных руках. Он унижал ее, она сопротивлялась, беспомощная, но решительно настроенная. Задумчиво она отнесла в кухню бокалы и чашки и мрачно уставилась на гору немытой посуды. Было ясно только одно: эта работа от нее никуда не уйдет.

Софи приготовилась мыть посуду и с сожалением посмотрела на свои длинные накрашенные ногти. Если только где-то здесь поблизости нет резиновых перчаток, ей придется написать их в самом начале списка вещей, которые необходимо купить в Хейлоке. Макс Тайрон может хвалиться своим умением вести хозяйство, но он не знал о способностях Софи. Конечно, она давно уже ничем подобным не занималась. Но ведь правда, что ее оставляли одну и она зажигала примус, чтобы приготовить ужин себе, потом мыла посуду и еще оставляла еду для матери, чтобы та поела, когда вернется домой с работы.

- Может, у меня мало талантов и я несколько ленива. Макс Тайрон, громко сказала Софи сквозь сжатые зубы. - Но я достаточно перемыла в своей жизни посуды, чтобы прекрасно знать, как пользоваться мылом и мочалкой!

В Хайматсдорфе их учили, как печь торты и готовить заливного лосося или приготавливать мусс из авокадо. Ей придется готовить что-то среднее. Может, стоит завтра приготовить мясное суфле, потом бефстроганов из бедного Сирила и компот из ревеня? Тогда он наконец заткнется!

Софи быстро вытерла руки и начала осматривать, в каком состоянии находятся полки и шкафчики. Все было в безукоризненном порядке и аккуратно стояло по местам. Морозильная камера ломилась от своих овощей и ягод и остатков бедного Сирила. Но там не было никакой рыбы. Софи зевнула, она внезапно поняла, как же она устала.