- Все критики могут идти к черту, - так будто бы говорил Макс. - Если Софи нравится книга, я уже доволен!

В этом мифе Макс будто бы признавался Софи в своих любовных интрижках. Получалось, что до сих пор он не нашел женщины, которую Софи считала бы подходящей для него. Несколько влюбленных дам были забракованы Софи, и он с ними расстался без сожалений. Вообще-то Макс, подобно остальным гениям, был женат на своей работе. Женщины приходили и уходили, а Софи оставалась постоянно сверкающей звездой на его небосклоне. Конечно, госпожой положения Софи оставалась путем недомолвок. Она всегда достигала своей цели больше намеками, чем прямым признанием каких-то фактов.

- Я не стану обсуждать Макса в подобном ключе, - вдруг прерывала она сама себя, как бы спохватываясь о своей нескромности. - Слишком много людей стараются нарушить его покой и вторгнуться в личную жизнь. Мне просто неприлично говорить вам что-то еще.

Как все это ни было смешно и нелепо, Софи часто думала, что она была бы счастлива, окажись все это правдой! Если бы у нее был защитник, принимающий близко к сердцу ее интересы! Кто-то иной, чем бедный старый Джеффри. Ах, если бы это был великолепный Макс! Самое ужасное, что он не видел Софи вот уже семь лет! Он, наверное, с трудом припомнит теперь ее, непривлекательного ребенка взбалмошной бабенки, которая охотилась за богатством его отца. Тощую девочку, которая ни в коем случае не была ему никакой родственницей.

К счастью, выдумки Софи никогда не достигнут ушей Макса. У них не было никаких общих знакомых, и они нигде не могли встретиться в обществе. Макс стал почти затворником, он не желал ни появляться на публике, ни вращаться в высшем свете. Что же касается самого Джеффри, он не имел ни малейшего понятия об отношении любви - ненависти Софи к его потерянному сыну. Ни он, ни Стелла не знали, что она читала и перечитывала его книги.

- Я вижу, что Макс снова выдал еще один горяченький кусочек, - фыркал Джеффри примерно раз в год; и Софи, хотя она любила поспорить, тут не раскрывала рта. Глупо было бы выразить одобрение человеку, который считал ниже своего достоинства даже упоминать о Софи и ее матери.

Тот цинизм, который в глазах Софи в сильной мере был присущ Максу, чувствовался и в его романах. Как ни странно, этот цинизм был несколько сбалансирован уже давно не модным идеализмом! Типажи Тайрона страдали от предательства, несправедливости и разных опасностей, им мешали недостатки, присущие всем людям, однако они не помешали Софи страстно влюбиться во всех героев Макса. Она подумала, что ей стоило бы пожаловаться на жуткую мигрень и отменить катание на лыжах. Счастливая Кларисса - она могла провести весь день дома, поглощая такие интригующие страницы с новыми приключениями героев Макса!

Утро складывалось неудачно. Очереди на подъемники совершенно не двигались, и фрейлейн Спиц, их инструктор-амазонка, совсем помрачнела. Софи выполняла одно нудное упражнение за другим, она без конца старалась довести до блеска технику спуска, не получая от этого никакой радости, не добившись возбуждения и скорости, которая так важна в лыжном спорте.

Потратив на это два часа, Софи почувствовала, что закипает от гнева, который обычно вел к взрыву. Фрейлейн Спиц внимательно наблюдала, как убирали палки, обозначавшие трассу для слалома. Этим занимались прилежные ученицы ее класса. Она обращалась к ним на своем европейском английском, и, что самое ужасное, таким пронзительным голосом. Софи, когда бывала в настроении, великолепно копировала ее.

- И сейчас, - шепотом передразнила ее Софи, - мы не ехать вниз з гора фее вместе. Нет. И не просить меня об этам!

Одна за другой остальные девушки начали грациозно спускаться по склону.