- Да, ты, как всегда, прав. Напомни, чтобы в следующий раз я дала тебе пощечину.

- Следующего раза не будет. Я обещаю.

- Что ж, приятно слышать.

- Это просто констатация факта. Все взаимосвязано, а я тебе уже сказал, что не хочу злоупотреблять твоим положением в доме. Лишать девственности девятнадцатилетних девушек не в моем стиле. Для мужчины моего возраста это было бы достойно порицания.

- Очень благородно с вашей стороны. Но, позвольте вас спросить, откуда такая уверенность, что я - девственница?

- Разве нет?

- Тебя это не касается.

- Честно говоря, я не был уверен, - озадаченно протянул Макс. - Ну, хорошо, теперь я знаю. Но этого не надо стыдиться, Софи.

- Хватит мне снова лекции читать. Гадай себе на здоровье. Все равно ты ничего не узнаешь!

У них в Хайматсдорфе, в кругу Клариссы, девственность считалась недостатком, предметом самых язвительных насмешек. Софи трудно было поверить, что такой мужчина, как Макс, будет рассматривать ее девственность иначе, чем нечто достойное жалости.

- Собственно, мне следовало бы догадаться, - без всякого выражения сказал он, - по тому, как ты целуешься.

- Не будь смешным! - топнула ногой Софи, чувствуя себя так, словно ее выставили на публичное осмеяние.

- Должно быть, это знак времени, что ты с такой неохотой в этом признаешься. Почему?

Ты жалеешь об этом?

Глотая слезы, Софи выдавила:

- Отчасти. Иногда. Да.

- Отчасти, иногда, - улыбнулся Макс, потрепав ее по голове, - и я тоже.

Глава 7

Софи не спала почти всю ночь. Она пыталась бороться с неизвестным ей и потому трудным чувством.

Она злилась на Макса за то, что он поцеловал ее, и тем самым заставил ее страдать. Но гораздо сильнее она злилась на него за то, что он прекратил ее целовать. Она никогда прежде, ни с одним мужчиной не чувствовала в себе женщину и не знала желания испытать все до конца. Она всегда оставалась спокойной, смотрела на мужчин свысока, и могла контролировать ситуацию. Софи потихоньку посмеивалась над тем, как мужчины становились рабами своих примитивных желаний. Они заходили так далеко, насколько вы позволяли им это. В случаях с Софи - это была остановка в самом начале.

Насколько было известно Софи, мужчины сами добровольно не останавливаются на половине пути. Особенно это касалось тех случаев, когда вы хотя бы чуть-чуть давали им для этого повод. И она сама дала повод Максу, она не оттолкнула его.

Софи всю передернуло при воспоминании об этом. Она страстно и с радостью бросилась к нему, позабыв все на свете. Она вся дрожала от чувства. И в результате - Боже! как же ей стыдно! - Макс понял, что она мало что соображает в любовных играх, и потому он решил не тратить сил, он остановился! Сам!

Она проспала на следующее утро, с трудом проснулась от телефонного звонка и с удовольствием снова погрузилась в сон, когда Макс взял трубку. Она проснулась спустя некоторое время, зевая, взглянула на часы и поняла, что проспала на целый час.

Софи вскочила, быстро умылась и оделась. Потом спотыкаясь, с опухшими от сна веками, сошла вниз.

Она вошла в кухню одновременно с Максом. Но Макс шел со двора и на нем были не джинсы и свитер, как обычно, а превосходно сшитый серый костюм, шелковая сорочка и галстук. Безупречный вид плохо сочетался с корзинкой, полной яиц, которую он держал в руках. Лицо у него было злое-презлое.

Вне всякого сомнения, он собирался сказать что-то едкое по поводу ее позднего подъема. Софи была готова к борьбе, потому она спокойно занялась своим завтраком.

- Ты правильно сделала, что не стала звать меня к телефону, когда звонила Филисити. Но ты не имела права не передать мне, что она звонила, сказал Макс, стоя за ее спиной и чеканя фразы стальным вежливым тоном.

Софи почувствовала себя, как зверек, попавший в западню - ему было слишком поздно что-то предпринимать для своего спасения.