Глазастик уронил мне на голову увесистый пакет.

-Ага, вот, похоже, и объяснительная записка... - пробормотал я, разрывая упаковку. - Так-так... «Дорогой Гарри, не писал, боялся сглазить», угу, молодчина, а туда же, волшебник...

Я быстро пробежал глазами письмо: Сириус на пяти страницах отчитывался в том, как они с братом преодолевали сопротивление британского магического правосудия. Хорошо, у Регулуса уже все было наготове, не зря Гермиона отсылала ему ту тетрадь... Свидетельские показания и признание Петтигрю, их с Сириусом воспоминания, много чего еще, комар носа не подточит!

-Гляди, фотки, - сунул я под нос Гермионе пачку колдографий.

На них был и Регулус, и пожилая пара, видимо, Орион и Вальбурга Блэк, оба исключительно надменные, очень похожие друг на друга («Да они же троюродные брат и сестра!», - вспомнил я), ухоженные и подтянутые. На старичков-пенсионеров эта пара совершенно не походила, а я припомнил рассказ Рона Уизли о какой-то его тетушке, которой давно перевалило за сто лет, но она еще ой как бодра! Волшебники живут дольше обычных людей, и это мне очень нравилось...

Сириус рядом со своим семейством выглядел бедным родственником, но, по-моему, его мать улыбалась вполне искренне, а отец с радостью обнимал непутевого сына. Хорошо еще, они на слушание дела не явились, а то вышел бы номер! А колдографии, как я понял, сделаны были на площади Гриммо, в фамильном особняке.

-Всё хорошо, что хорошо кончается, - изрекла Гермиона. - Но ты не забыл, что нам нужно заняться одной вещицей?

-А может, и не одной, - кивнул я. - После занятий пойдем, подумаем...

В дневнике Риддла мне нравилось то, что он умел разговаривать. Медальон, увы, на это способен не был. Вот подсовывать всякую гадость в мозги - на это он был горазд, но и только. Гермиона хотела подержать его при себе подольше и посмотреть, во что может вылиться контакт, но я обругал ее дурой и отобрал крестраж. Она и так-то иногда делается невыносимой, а если при ней будет эта штуковина...

-Ну Гарри... - канючила Гермиона. - Ну дай поносить... Ну вдруг он знает, есть ли у хозяина другие крестражи? Ты же не можешь, ты от этого чешешься!

Что верно, то верно, шрам у меня чесался точно так же, как тогда, с дневником.

-Я с тобой не справлюсь, если что, - честно сказал я и задумался. - Слушай, а давай его кому-нибудь подбросим?

-Например?

-Да хоть младшей Уизли. Она уже имела дело с дневником, - напомнил я, - и Волдеморт легко ею овладел.

-Гарри!

-Разумом ее овладел, не цепляйся к словам! Думаешь, Джинни выпустит из рук такую роскошную цацку? - спросил я, подкидывая медальон на ладони. - Она с тетрадкой-то старой расстаться не могла, а тут золото-изумруды... Да пусть даже стекляшки, все равно красиво!

-А как мы его ей подбросим? - деловито спросила Гермиона. - Если она его... м-м-м... найдет, то станет спрашивать, не терял ли кто, а медальон и впрямь красивый, вдруг еще кому-то приглянется?

-Пришлем анонимно, - подумав, сказал я. - От поклонника со Слизерина. Вроде как бижутерия, зеленый цвет так ей идет, бла-бла-бла, Джинни нужно было оказаться на другом факультете... Как тебе идея?

-Бредовая, - ответила Гермиона, - но может сработать. Я сама записку сочиню, ты так не сумеешь. Ты Локхарта не читал.

-А причем тут Локхарт?

-Джинни большая его поклонница, - пояснила она и зловеще засмеялась, а потом добавила: - А ты напиши своим родственничкам. Регулус упоминал о Фламмеле, не забыл? Если он с его женой знаком, то вдруг знает что-нибудь о камушке? В смысле, о том, как его использовать! Или может выяснить...

-Напишу, - кивнул я.

Ну а что такого? Регулус нам был жизнью обязан, вообще-то, и не только своей, так что мог и помочь!

Правда, пока я сочинял записку, то передумал.