Все смотрят на меня, открыв рты и сцепив руки, оценивают, гадают, кто я такая. Я вновь приподнимаю край платья, чтобы уберечь припорошенную золой ткань от снега, и поворачиваюсь так, чтобы всем было меня прекрасно видно, красуясь перьями, которые переливаются зеленовато фиолетовым. Мои туфельки оставляют на девственно белом снегу угольно черные пятна, и это приводит меня в восторг.

Окинув взглядом собравшихся, я провозглашаю:

О, бойтесь девы в саже черной,

Поэтом мрачным порожденной,

Что не восторгов жаждет – страха!

Гляди, народ, гляди и ахай,

Как пишет в мира круговерти

Стихи об ужасе и смерти!

– Кто привел в наш город эту мерзкую девчонку? – кто то кричит у меня за спиной, и я резко оборачиваюсь.

Его Преосвященство епископ Мур спешит ко мне по заснеженной земле. Тонкие пряди белоснежных волос подпрыгивают на плечах, на которые накинуто серое шерстяное пальто, а вокруг шеи обмотан шарф цвета ржавчины. Ветерок доносит до меня исходящий от епископа плесневелый запах его церкви.

Он сжимает ладони в перчатках в кулаки и решительно шагает ко мне, будто хочет ударом сбить меня с ног.

– Кто ее привел, а?!

– Домой! – восклицает мама на крыльце углового дома, затаскивая своих детей в дом. – Вы еще маленькие для этой возмутительной жути!

– Какая безвкусица! – замечает мужчина, высунувшийся в окно второго этажа дома по соседству. – Жители Ричмонда не потерпят такой дикости! Да еще в воскресенье! – Он захлопывает ставни с таким стуком, что я невольно морщусь.

– Принести мушкет? – уточняет женщина из ближайшего ко мне дома. Присмотревшись к ней, я замечаю весьма крепкого представителя рода человеческого – с широкими плечами, большими руками и зоркими, недобро глядящими глазами, которые наверняка превосходно умеют сосредотачиваться на движущейся цели.

– Кто же тебя наколдовал? – спрашивает епископ, подходя ближе. Его голос эхом отдается от стен соседних домов. – Неужто тебя подослал сам дьявол?

Слегка наклоняюсь вперед, всё так же приподнимая юбку, и отвечаю ему новым пронзительным воем, который пробудил бы и мертвецов. Ха! Надеюсь, он и впрямь их пробудит!

Неподалеку слышится громкий хлопок, и мимо меня, едва не задев правую руку, проносится что то маленькое, подняв волну горячего воздуха. Отскакиваю, и на мгновение взор мне застилает слепящая вспышка, в ушах звенит, а во рту появляется металлический привкус. Когда я наконец прихожу в себя, мне удается рассмотреть моего обидчика – на противоположной стороне улицы стоит мужчина в серовато коричневой шляпе, а в руке у него дымится револьвер.

– Это вы в меня выстрелили?! – кричу я ему.

Он не отвечает. В домах вокруг шумно хлопают дверьми.

Решительно направляюсь к своему убийце.

– Это вы в меня выстрелили?! Я вас спрашиваю!

Он оступается и поскальзывается на снегу. Шляпа сползает ему на лоб, он подхватывает ее и поспешно убегает в восточном направлении. Бросаюсь за ним, но тут сзади раздается еще один выстрел. Я падаю в снег, противная слякоть забивается мне в рот. Женщина, грозившаяся принести мушкет, победно восклицает:

– Почти прикончила демоницу!

– Вон из города! – ревет епископ. – Уж не знаю, кто тебя призвал и кто ты такая, но виновник заплатит за свой вопиющий грех. Ричмонд – не площадка для дьявольских игр!

В затылок мне ударяет камень, брошенный кем то из зевак. Глаза жжет от подступивших слез. Эти мерзавцы не просто напуганы – они поистине жестоки!

С трудом поднимаюсь на ноги и спешу к северу, в хорошо известное мне место – на кладбище Шокко Хилл, в этот город мертвецов, возвышающийся над Ричмондом.