Несколько его вассалов нашли убежище в Немцове монастыре. Будучи вызван в Новгород, Захарий признал вину, но задал архиепископу вопрос: «А у кого, деи, ся причащати? Попы, деи, по мзде ставлены, и митрополиты, деи, и владыки по мзде же ставлены».

Слова чернеца попали не в бровь, а в глаз. Затеяв диспут с владыкой, Захарий не побоялся называть его еретиком.

Могущественный архиепископ препирался с чернецом более трех лет.

В октябре 1490 г. он жаловался митрополиту на Захария: «Лает ми, господине, безпрестани уже третий год, а посылает грамоты в мою архиепископью и к черньцом и к попом семисоборским, а что по Московской земли, то числа нет; а пишет в своих грамотах: послал, деи… на еретика грамоты; а яз не еретик».

Вызывающее поведение Захария объясняется достаточно просто. Чернец жил во Пскове, возглавлял там Немцов монастырь, и хотя псковская епархия подчинялась новгородскому владыке, но во Пскове сохранялись республиканские порядки, и под их защитой Захарий чувствовал себя в безопасности. Геннадий объявил Захария стригольником и велел сослать его в заточение «в пустыню на Горнечно». Но великий князь отменил его приказ как незаконный.

Стригольничество было одной из древнейших ересей, появившихся в Новгородско-Псковской земле еще в XIV в. Но соборного приговора в ереси в то время принято не было. Между тем лишь соборное осуждение могло превратить заблуждение в ересь.

Иван III избавил Захария от наказания и отпустил его в Немцов монастырь. Псков помог Москве разгромить Новгород, и Иван III оказывал псковичам особое расположение. Избежав заточения, Захарий уехал в Москву.

Архиепископ помог великокняжеским наместникам экспроприировать верхи новгородского общества, а наместники столь же деятельно помогли Геннадию избавиться от священников, не желавших признать авторитет московского ставленника и дерзко споривших с ним. Не исключено, что некоторые из этих лиц покинули Новгород в ходе московских выселений 1487–1488 гг. Характерный момент: Иван III оказал образованным новгородским священникам такое же покровительство, как и псковскому игумену Захарию. Новгородские священники-еретики были определены в кремлевские соборы.

Пучина мудрости

Архиепископ Геннадий явился в Новгород с твердым намерением привести новгородцев в единую веру с Москвой. Однако шли годы, а положение не менялось. Разногласия между владыкой и образованными новгородцами касались широкого круга вопросов. Споры по поводу конца света пробудили интерес к астрономии.

Геннадий обратился к книге «Шестокрыл», включавшей сочинение еврейского астролога Эммануила бар Якова. Обнаружив в «Шестокрыле» иудейское летосчисление, владыка тотчас обличил иудейскую «прелесть». «Да и Шестокрыл, — писал ои, — есми учил того для, и обретох в нем ересь… по чему жидова лета чтут; ино то учинили на прелесть христианскую… а то хотят ту прелесть явити, како изойдеть (в 1492 г. — Р.С.) наша паскалия… и потому ино у них еще пришествиа Христова нет, ино то они ждут Антихриста».

Считается, что первыми к «Шестокрылу» обратились еретики («жидовствующие») и лишь после них за изучение труда взялся Геннадий. Это традиционное суждение вызвало возражение.

В послании Геннадия бывшему ростовскому епископу Иоасафу, сохранившемся в единственном списке, заключалась просьба: «Да чтобы еси послал по Паисея да по Нила да с ними бы еси о том посоветовал: прейдут три лета, кончается седмая тысяща; и мы, деи, тогды будем надобны. Ино еретицы себе надежно чинят». На месте, отмеченном звездочкой, другими чернилами сделан знак вставки, а на нижнем поле страницы другим почерком вписана фраза: «ино и яз слыхал у Алексея».