Впрочем, кардиналов такое милосердие не вгоняло в иллюзии. Они понимали, что люди, вложившиеся в них и в церковь, с них спросят за столь катастрофический провал. И строго спросят. И что им бы было неплохо вообще куда-то из Италии… хм… отчалить. И побыстрее. С семьями. И тем имуществом, которое получится прихватить…

Наконец гвалт затих.

Секретари, что стенографировали этот суд, выдохнули.

Наступила непривычная тишина. Давящая такая. Неприятная. Явно что-то намечалось, и Иоанн это почувствовал. Припомнив сразу Цезаря. Он, правда, благоразумно прибыл сюда в латах. Разве что шлем снял. А то еще начнут ножиками пырять. Но все равно… все равно… Поэтому невольно он положил руку на эфес тяжелой боевой рапиры, чем вызвал едва заметную улыбку Антуана.

— Я голосую за признание Иоанна наследником Фридриха, — вдруг излишне громко в этой тишине произнес глава швейцарцев. Общий, а не только швейцарцев Папы, контракт которых уже закрыли. Принудительно. Это было условием начала переговоров. общий.

— Я тоже…

— Я тоже…

Начало раздаваться со всех сторон.

Пока все присутствующие высшие аристократы Священной Римской Империи не высказались.

Небольшая пауза. И подал голос король Польши.

— Я тоже, если моя держава будет включена в Империю.

— И я, — поддакнул ему Александр Литовский.

Оставаться между Русью и Империей в которых правит один человек им хотелось меньше всего. Ибо это означало конец их держав. Причем быстрый.

— Святой престол тоже поддерживает Иоанна как наследника Фридриха Габсбурга. — произнес Папа, вставая из-за стола с едкой улыбочкой, которую не смог сдержать. Он был прекрасно осведомлен о разговорах в стане союзников короля Руси отчетливо понимал, что те задумали.

— Вы уверены? — сохраняя полное самообладание спросил Иоанн. — Вам сообщили условия, которые я выдвинул?

— Да.

— Да… — стало доносится со всех сторон.

— А остальные сословия?

— Они согласились уже в Вене. — произнес Фридрих.

— И вас не смущает, что я не Габсбург? И моя наследник не Габсбург?

— Твой старший сын мертв, — произнес Иннокентий.

— Что?! — выкрикнул король Руси внезапно собравшись, словно хищник готовый броситься на Папу.

— Разбился, перепрыгивая дерево на коне. Случайность. — отшатнувшись на несколько шагов ответил Иннокентий. — Так что твой наследник рожден Евой, а она по маме Габсбург.

— Крепись, — тихим и участливым тоном сказал Фридрих, положив руку на плечо Иоанна. Тот сначала хотел ее скинуть, но сдержался. Сделал несколько вдохов, приводя в порядок свои эмоций и угрюмо спросил Папу:

— Когда?

— Весной. В начале мая.

— И я до сих пор не знаю об этом?

— Ева написала мне, — произнес Патриарх Константинопольский. — Спрашивала совета, как поступить. Она опасалась, что эта новость выведет тебя из равновесия и сорвет поход. Попросила меня решить — говорить тебе или нет. Я согласился с ее переживаниями. Ты был уверен в себе и своем деле. И такой удар…

— Ясно… — глухо ответил король Руси.

— Крепись, — вновь повторил Фридрих. — Возможно это и к лучшему. Ты ведь сам говорил, что твой старший сын отбился от рук и сходит с ума в своем увлечении войной.

— Всевышний любит нас… нас всех, а не кого-то конкретно. И готов пожертвовать любым, ради благополучия остальных.