— Хотя Святой престол и другими преступлениями прославился. Например, покровительствуя работорговле и получая с нее прибыль. В первую очередь работорговлю христианами. Что само по себе если и не сатанизм или фарисейство, то грубейшее нарушение буквы и духа Святого писания. Или корона Запада.

— А что корона запада? — возбудился Фридрих.

— Разбив аваров Карл Великий большую часть добычи передал Святому престолу. Не в качестве дара, а в качестве подкупа, чтобы тот принял за истинные Лжеисидоровые декреталии, созданные по приказу Карла. И на основании их провозгласил первенство римской епархии среди других в Пентархии. На основании их посчитал себя правым даровать корону Императора запада. Да и вообще — если бы не этот подложный документ, то юридической основы для раскола христианской церкви не было.

— Они не подложны! — выкрикнул Иннокентий VIII.

— И зачем ты врешь? — улыбнулся Иоанн. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так. И это легко проверить. Ведь в более древних текстах, на которые эти декреталии ссылаются, доброй половины того, что им приписывается попросту нет. А частью записано совсем иначе. Кроме того, злые языки говорят, что архаичная, истинная часть декретали, по-настоящему списанных с древних источников, записаны красивой, правильной латынью. Те же, что выдуманы — на весьма поганенькой вульгате. Если желаешь мы устроим публичные разбирательства. Шансом оправдаться там нет, но я не против. Принеси присягу на Святом писании. И мы прервем этот суд. Ненадолго. Там возни на день-другой. Не больше. После чего к обвинениям добавиться лжесвидетельствование высшего должностного лица Святого престола под присягой. Правда не только как преступление церковной организации, но и как твое личное. Я-то не против. Мы с тобой оба знаем ответ, а вот люди, — обвел Иоанн рукой присутствующих, — вероятно нет. Ты готов к этому?

Тишина.

Иннокентий VIII с минуту или даже чуть больше молчал, смотря в глаза королю Руси. Потом вздрогнул и начал озираться. Сочувствия у окружающих не наблюдалось. Ни капли. Поэтому еще чуть поколебавшись, он очень тихо произнес:

— Нет.

— То есть, ты признаешь их подложность?

— Да. — еще тише произнес Папа.

Иоанн встал. И обратился уже к присутствующим.

— Как вы видите — преступления, совершенные Святым престолом перед людьми и Богом чудовищны. И по-хорошему всю верхушку церкви нужно выжечь каленым железом. Как людей, впавших в фарисейство и сатанизм. Но я христианин. И вы, я надеюсь, тоже. А потому для нас раскаявшийся грешник много ценней того, кто не познал греха и искреннего раскаяния. Посему я предлагаю кровопролитие более мягким наказанием.

— И каким же? — усмехнулся Фридрих.

Его эта вся ситуация начинала веселить. Впервые, пожалуй, со смерти сына. В том числе и потому, что он начал понимать, к чему клонит Иоанн и чем все это закончится.

— Первое. Патриархи Константинополя и Рима заявят о снятие взаимных анафем, о признании прекращения схизмы и восстановления евхаристического общения. С признанием законным заключения брака между католиками и православным, а также принятием таинств католиков в православных церквях и наоборот. Ибо разделение сие административное, а не вероучительное. Как следствие всякое униатство распускается и признается еретическим. Второе. Отказ церкви от светской власти и лишних владений, в том числе земельных, с передачей их светским властям. У церкви остаются только церкви, монастыри и прочие культовые сооружения, а также минимальные прилегающие владения.