— Вот так просто? — улыбнулся Антуан.

— А ты хотел сошествия ангелов с мушкетонами? — пошутил Карл. — Вчера подвыпив ты и совсем страх божий потерял в своих фантазиях.

— Но… проклятье! Ну это же очевидно! У него же были эти гренадеры! Я же знал! Он их для штурма укреплений специально завел. С ручными гранатами. Там они хитрые, но поначалу просто полые чугунные шары были, начиненные порохом да с фитилем.

— Мы опять мыслили не о том и не так, — улыбнулся Фридрих, видя, как латниками с хризмой на щите сминают как гнилую репу швейцарскую пехоту Папы.

— А что там тылы? — поинтересовался курфюрст Саксонии.

— У швисов? Уже пришли в волнение. Они ведь видят это. Вон как стоят — на склоне.

— Сейчас как с моста выйдут тяжелее станет.

— Да. Видимо.

Но оказалось не так.

Выйдя с моста, латники с пиками заняли более широкий фронт. Хоть и не сильно — между искусственными руинами расширение было небольшим. Однако это позволило развернуться и гренадерам. Отчего те смогли разом обрабатывать большую площадь.

Минута.

Вторая.

И… все…

Швейцарцы побежали.

Все-таки сказывалось, что это были молодежь в основном, не имевшая закалки в битвах.

— Однако господа. — заметил Антуан, глядя на песочные часы. — От начала атаки до бегства неприятеля прошло минут десять не больше. Это я вам скажу — одна из самых быстрых побед Иоанна.

Впрочем, никакой радости эта новость не принесла в стан союзников. Все эти аристократы выглядели крайне раздосадованными и какими-то обреченными. Тем более, что было видно — пехота короля заняла оборонительные позиции для защиты уже от них. То есть, Иоанн прекрасно все понимал, включая соблазны…

Глава 10

1485 год, октябрь, 28. Мульвиев мост, предместье Рима

Иоанн медленно и как-то нехотя вошел в круг, образованный знатными персонами. Подошел к небольшому столику. И сел на довольно роскошное кресло, которое зачем-то таскал в своем обозе Папа Иннокентий VIII. Тот сидел напротив в таком же. Оба были гостевыми. Садиться в кресло как-то особо подчеркивающее его статус он не рискнул.

Король Руси внимательно посмотрел на визави. А потом максимально серьезно произнес на латыни:

— Рассказывай.

— Что? — несколько растерялся тот от того начала беседы. Ни каких формальных формул приветствия. Сразу что-то странное… и не понятное…

— Как что? Как ты докатился до жизни такой?

— Что прости?

— Кеша, ты дурак?

— Кто? Почему?

— Это я у тебя спрашиваю. Сидишь. Глазками хлопаешь. И мычишь чего-то. Сказать нечего? А я ведь эту встречу так ждал. Ночи иной раз не спал. Особенно когда чернослива переедал на ночь. Сажусь я значит в отхожее место и думаю — как ты там. Жив ли? Здоров ли?

— Это какая-то шутка? — напряженно, стараясь не выдавать раздражения поинтересовался Папа.

— Ну давай без шуток. — холодно усмехнулся Иоанн. — Я пришел предъявить Святому престолу обвинения перед людьми и Богом.

— Перед людьми и Богом? — удивился Папа. — Не слишком ли много ты на себя берешь? За преступления перед Богом ты не в праве меня судить. Это дело церковного суда.

— Церковного? Ошибаешься. Ибо сказано кесарю кесарево, а богу божье. То есть, на земле правит кесарь, а на небе Бог. И там, — вознеся глаза к небу, — тебя будет судить Бог, а здесь — кесарь. То есть, светский правитель.