— Истеричка! — обиженно заявил киборг. — Я нормально спросил, тут люди интересуются — а ты дерешься!

— Он у нас такой! — выбрался из-под конвейера рыжий. — Только и ждет, как кому-нибудь по мордасам надавать. Дикарь!

— Вот-вот! А я нормальный вопрос задал! От киборгов к нам три бригады просится на прииск, если медикаменты выделять будем и под крышу возьмем.

— Это с чего это они таким доверием к нам воспылали? У нас вкалывать нужно будет! — прищурился рыжий.

— А у них тут другого выхода нет. Модификанты четверок к себе не берут, у киборгов — сдохнешь в ближайшие пару месяцев… А тут — вы. Сила!

Дядя Миша подошел поближе, прислушиваясь, и на последних словах довольно ударил себя в грудь:

— Кондопога!

Медвежата нестройно подхватили:

— Кондопога-а-а-а!!!

Гай только затылок почесал — его план начинал приобретать вполне реальные очертания.

Глава 5,

в которой эльфы спускаются с небес на землю

Время — вот самая главная сложность в Разломе. Огромное табло, отмерявшее минуты и часы, висело на отвесном утесе, на высоте сотни метров. Красные, геометрические, древнего дизайна цифры отсчитывали двадцать пять часов по шестьдесят минут, достигали значения в 00:00 и все начиналось заново. Одноглазый, который уверял, что провел здесь пять лет, имел в виду летоисчисление Кондопоги — период обращения этой планеты вокруг своего светила составлял 202 дня — так что считая стандартными годами старой Терры — он пробыл в Разломе примерно три года. Рашен отмечал каждый день черточкой на стене — и у него уже получился целый орнамент.

Гай пытался понять — сколько времени прошло с того момента, как Админ уделал их на Дюплесси — и подкатил с этим вопросом к одноглазому.

— Так, ну, никаких мехов я не помню. Я-то новости читал, и хотя мне насрать на ваш сектор Атлантик со всей вашей Конфедерацией — такое я бы не пропустил. Говоришь, ОБЧР-ы на Ред Сокс? Ахахаха, а вот нехрен кино снимать как их Готэм постоянно кто-то уничтожает! Дождались, неженки! — радовался рашен. Он водил пальцем по стене с насечками и ткнул пальцем в одну из них. — Вот! Вот здесь вы появились, хотя может я дней десять и пропустил — я ведь на цепи сидел, по милости этой падлы мистера Скрупа. И человек был — дерьмо, и печенка у него на вкус — такая же. Тьфу!

У Гая отлегло от сердца — по всему выходило, что проваландался в анабиозе он не больше полугода. Один из потаенных ужасов — проснуться лет через пятьдесят, когда все родные или близкие или состарились, или умерли, или их жизнь ушла настолько далеко вперед, что появление молодого и ничуть не изменившегося Гая Кормака вызвало бы сплошное недоумение и неловкость. Лучше уж скрыться на другом конце освоенного космоса и не отсвечивать — чтоб не портить людям жизнь. Полгода — это не так страшно! Досчитав еще сто пятьдесят насечек до сегодняшнего дня, парень окончательно выдохнул — в общем получался примерно год.

Год — это, конечно, много. Но — не критично. Не такой народ нынче на Ярре подобрался, чтобы за год всё профукать. Крюгер, Ллевелин, Зборовски, Давыд Маркович и остальные — цепко будут держать систему, и не отдадут ее ни за какие коврижки. А Эбигайль… Эх! Год — это и правда много. Бог знает, как всё сложится… В любом случае — он обещал ей вернуться — и вернется. Даже если на это нужно будет потратить еще один год.

— Спасибо, одноглазый, ты меня выручил… А то я уже дергаться начал — кажется, целую вечность здесь торчим.