В ресторане было много женщин – как правило, жен морских офицеров, спешивших к своим мужьям, подальше от грозного Петрограда, ставшего вдруг – в преддверии грозных событий – неуютным и опасным. Женщины кормили детей; локоны девочек были украшены бантами, мальчики в фиолетовых матросках чинно вели себя за столом… Слышался французский говор.

Лейтенант флота, удивительно загорелый, сидел в конце вагона-ресторана, доедая жаркое и посматривая в окно. А там, за промерзлым окном, вставали из-под снега «бараньи лбы», источенные шрамами битв в ледниковых сражениях, – поезд громыхал через водораздел между Белым и Балтийским морями… «Карелия, – подумалось Небольсину невольно, – прекрасная страна!»

– Вы позволите присесть? – спросил он у лейтенанта.

– Ради бога. Пожалуйста.

Небольсин заказал себе индейку, вина и белого хлеба.

Ему быстро все подали на хрустящих салфетках. Лейтенант флота зорко перехватил взгляд Небольсина, устремленный на него.

– Извините, – смутился Небольсин. – Я обратил внимание на ваш прекрасный загар. Здесь мы от этого давно уж отвыкли.

– Возможно, – ответил офицер. – Я еду из Севастополя. Чего другого, а солнца там у немца не занимать.

– А у вас там есть очереди… Хотя бы за хлебом?

– Нет. На Черном море очередей нет. В Москве – да, есть. Причем очереди теперь называют в народе хвостами.

– Вы едете на нашу флотилию? – спросил Небольсин.

– Да. Позвольте представиться: лейтенант Басалаго, Михаил Герасимович. Бывший флаг-офицер оперативной части при адмирале Эбергарде.

– Но Эбергарда… уже нет, – с улыбкой заметил Небольсин. – Черноморским флотом командует вице-адмирал Колчак.

– Я уважаю Колчака, – кивнул ему Басалаго. – Как хорошего минера. Как полярного исследователя. Но… поймите меня правильно: Колчак слишком неразборчиво поступил с офицерами, которые достались ему в наследство от адмирала Эбергарда.

– Разогнал? – спросил Небольсин, и Басалаго поморщился:

– Пусть будет по-вашему: разогнал… И – достойных! Имя каперанга Ветлинского вам ничего не говорит?

– Ни-че-го.

– Ветлинский как раз и был начальником оперативной части штаба Черноморского флота при Эбергарде.

Небольсин иногда умеет быть безжалостным.

Басалаго задумчиво поиграл на скатерти коробком спичек.

– Может, оно и так: «Гебен» и «Бреслау» мы упустили. Но Колчак лишил нас возможности исправить карьеру в честном бою… Сейчас Ветлинский командует «Аскольдом»… Из Тулона он просил меня перебраться на Мурман, куда и приведет свой крейсер.

– Вина? – предложил Небольсин, наклоняя бутылку.

– Благодарю. Достаточно. – Басалаго помолчал и неожиданно признался: – Про Эбергарда можно говорить и вкривь и вкось. Но его поставил над флотом его величество. Сам государь император! А кто поставил над флотом выскочку Колчака? Вопрос был неожиданным для Аркадия Константиновича.

– Кто? – переспросил он.

– Думские либералишки, толстосумы, вроде Гучкова. Небольсин на это ничего не ответил, но для себя сделал вывод, что этот загорелый, как дьявол, офицер из Севастополя наверняка придерживается монархических воззрений. И еще непонятно, за что именно изгнал его с Черного моря адмирал Колчак…

Ковыряя спичкой в зубах, Небольсин вернулся в вагон.