Изменить размер шрифта - +
– Ему, однако, нужны доказательства, что он является сыном герцога Грейстоуна. После некоторых увещеваний сэр Джон согласился сообщить все, что он знает о нем и... э... его отце. – Инспектор подмигнул Александре. – Да, и еще раз мои поздравления с вашей будущей свадьбой, мисс.

 

Магазины закрылись задолго до окончания рабочего дня, чтобы их владельцы тоже могли поглазеть на это зрелище. На улицы вышло почти пятьдесят тысяч человек. Зеваки карабкались на деревья, высовывались из окон и забирались на крыши на всем пути к Лудгейт-Хилл вдоль Олд-Бейли к северу от Кок-лейн. Фургоны и коляски были облеплены людьми, которые заплатили немалые деньги лишь для того, чтобы краем глаза увидеть преступника.

Виселица находилась на Олд-Бейли у тюрьмы Ньюгейт. Там же полукругом были построены галереи для привилегированных «зрителей».

Натаниэль стоял, обнимая Александру, и смотрел, как двое людей кричат друг на друга, проверяя, все ли готово к казни. Ранее предполагалось, что в этот день будет также лишен жизни убийца, который расчленил труп жены на четыре части и разбросал их по Лондону, но официальные власти решили подождать. Казнь аристократа создала неимоверную шумиху. Само преступление – измена – было настолько серьезным, что предполагало смерть в одиночестве.

Стоял конец сентября, но было очень холодно, ночью выпал снег, и его тонкое белое покрывало под ногами толпы превращалось в жидкую грязь. Однако, несмотря на холод, ни один человек не ушел с площади.

Настроение Натаниэля едва ли можно было назвать радостным. Он не хотел приходить сюда и вместе с тем не мог не прийти. Много лет он ненавидел отца и брата, а сейчас чувствовал внутри лишь пустоту.

– Ты уверен, что хочешь остаться здесь? – спросила Александра.

Натаниэль кивнул.

– Ты можешь идти, любимая. Я бы не хотел, чтобы ты смотрела...

– Мы останемся здесь вместе, – сказала Александра.

Натаниэль чувствовал, как ее любовь обволакивает его, поддерживает, словно рука друга. Как он восхищался красотой и внутренней силой этой женщины! Он любил Александру с такой яростью, что не узнавал себя.

– Он заслужил виселицу, – сказала стоящая рядом с ними полная крестьянка своей соседке. – Если бы это был кто-нибудь из наших, они бы повесили его даже не раздумывая.

– Но зачем он это делал? – вмешался в их разговор мужчина. – Ему ведь не нужны были деньги.

Натаниэль провел много ночей, раздумывая о том же самом, но так и не нашел ответа.

Оглядывая толпу, он наткнулся взглядом на леди Анну. Она стояла у виселицы и отчаянно рыдала. В конце концов через толпу пробились двое слуг и увели ее назад к карете.

Александра положила руку ему на плечо.

– Ты не виноват в этом, – тихо сказала она. Натаниэль, стиснув зубы, кивнул.

Герцог Грейстоун мерил шагами небольшую камеру. Еще совсем недавно он не мог даже вообразить себе отчаяние, которое испытывал сейчас. Всю свою жизнь он получал то, что хотел, нарушая любые правила, если это было ему нужно. А сейчас со всеми своими деньгами и могуществом он не мог спасти сына – единственного человека, которого он по-настоящему любил.

– Просто скажи мне – зачем. Зачем ты это сделал? – спросил он.

Маркиз сидел в углу камеры, опустив голову. Когда он наконец поднял взгляд на отца, в его глазах мелькнуло раздражение.

– Так ты ничего не понял? Ты предоставил мне возможность осуществлять полный контроль над своей компанией «Грейстоун шиппинг», предполагая, что я смогу управлять ею так же умело, как и ты. Но у меня не хватало сил, – с горечью говорил маркиз, – а я хотел, чтобы ты гордился мной. Можешь ли ты в это поверить? Ты был настолько равнодушен к моей матери, что заразил ее сифилисом, который подхватил у шлюх.

Быстрый переход