— Ах… дон Серрано… вы мечтаете в летнюю ночь? — спросила лукавым тоном и с прелестной улыбкой молодая королева, немного приподняв свой капюшон на голове.

— Королева?! — с удивлением прошептал Франциско.

— Она самая… но в эту минуту только донна Изабелла, выходящая на оригинальное приключение и вдобавок имеющая счастье встретиться с кавалером, который не откажется сопровождать и защищать нас; право, наш таинственный план все более и более начинает доставлять мне удовольствие!

Серрано поклонился.

— Я душой и телом принадлежу вашему величеству! — сказал он вполголоса.

— Как вы мило умеете говорить шепотом, и как хорошо, что на вас плащ, скрывающий ваш мундир; как будто вы знали о нашем плане. Уж не маркиза ли… — Изабелла бросила на свою удивленную спутницу вопросительный, любопытный взгляд.

— Я не видела дона Серрано с того вечера, как ваше величество говорили с ним, — отвечала Паула, быстро положив руку на сердце для большей убедительности.

— Я пошутила… однако пойдемте скорее. Дон Серрано, нам предстоит путь на улицу Толедо.

— Как, ваше величество, в этот квартал, пользующийся такой дурной репутацией?

— О, с вами я без страха пошла бы, кажется, в закоулки инквизиционной палаты! Кто с таким мужеством встречается с тенями и привидениями, как вы…

— Королеве угодно смеяться надо мной! — сказал Франциско не без упрека, идя подле Изабеллы к дверям парка.

— Нисколько, уверяю вас, дон Серрано, я доказала вам свое участие, послав своих приближенных, когда узнала об этом удивительном происшествии. Маркиза, передайте дону в руки и ключи, и судьбу нашу!

Паула исполнила приказание.

— Если ваше величество сказали это серьезно, то я могу гордиться таким доверием, — прошептал Франциско, осторожно отворяя калитку в стене и выходя первым на темную улицу посмотреть все ли спокойно.

Изабелла и маркиза быстро последовали за ним. Франциско запер за собой дверь и очутился на открытой улице со своими дамами.

Только теперь он почувствовал всю опасность этого пути — вдруг кто-то осмелится оскорбить королеву или какой-нибудь нахал вызовет его на ссору в этой глухой части города, изрезанной переулками, которую он даже хорошенько не знает!

Тогда узнали бы его и королеву, потому что он непременно пустил бы в дело шпагу, а таким образом приключение могло иметь нежелательные последствия.

— Улица Толедо, — вполголоса обратилась к нему Изабелла, — тут ведет налево переулок, а в этом переулке находится гостиница. Как она называется, маркиза?

— Трактир «Рысь», — тихо ответила Паула.

— Ради всех святых! — в изумлении воскликнул Франциско. — Что понадобилось вашему величеству в этой стороне?

— Знаменитый гадальщик Зантильо, умеющий предсказывать будущее! Мне любопытно узнать, что он скажет. Но не слишком ли далеко это для вас, дон Серрано?

— Спросите лучше, ваше величество, готов ли я умереть за вас сию же минуту, я не замедлю с ответом.

— Ну, так рядом с трактиром мы найдем одинокое жилье. Поспешим!

Все трое, закутанные в плащи, пошли по грязным улицам в отдаленную часть Мадрида, где приютилась голая нищета. Они миновали Пласо Педро, на которой не осталось и следа от смертной казни, происходившей здесь несколько дней назад, и достигли грязной, плохо освещенной улицы Толедо. Низкие полуразвалившиеся Дома с мелочными лавками, шинками и неприветливыми квартирами, толпа оборванных мужчин и женщин, ребятишки, просящие милостыню, шатающиеся с угрозами пьяные — вот картина, которую с испугом и отвращением увидела молодая королева.