Изменить размер шрифта - +

— Как вам удалось так прекрасно овладеть французским языком? — спросила она с восхищением в паузе между двух групп гостей.

— Ну, мы же не совсем дикари! — добродушно рассмеялся он. — Хотя с народом мы говорим по-английски, придворный язык у нас французский.

— Как же я забыла, — произнесла Изабелла, смутившись. — Но у вас нет того акцента, с которым говорят люди вашей свиты. И если ваш говор и отличается от нашего — то это не норманнский, а скорее южный говор.

— Это совсем неудивительно, моя умница, потому что мой самый ближайший друг — уроженец Гаскони. — Казалось, ему было очень приятно, что она заметила это, и, вставая с двойного трона, на котором они восседали, он подал ей руку. — А теперь, когда мы уже выполнили свой долг перед этими индюками, позволь, я доставлю себе удовольствие и провожу тебя к Королеве Мая.

— Королеве Мая?

— Моей мачехе. Ее всегда так называют, может быть, потому что это как-то связано с майским хорошим настроением. А может быть, это прозвище придумал ей мой приятель-гасконец. У него есть прозвища для всех.

— Надеюсь, что для меня он ничего такого придумывать не будет. — Изабелла Капетинг бросила на мужа взгляд, полный достоинства. Большинство из тех, кого он обозвал индюками, были ее самые высокородные родственники. Она устала и была голодна, и кроме того, ее немало задело его явное восхищение Королевой Мая. Он даже назвал в ее честь свой новый королевский корабль, хотя Изабелла надеялась, что его борт будет украшать ее имя. Их дружеские и ровные отношения заставили ее почувствовать себя рядом с ними совсем девочкой. Весьма почтительно разговаривая со своей вдовствующей тетушкой, она все же решила, что хотя, возможно, вдовствующая королева Англии очень добра и умна, как говорила старая Бинетт, все же она выглядела слишком молодой, чтобы быть матерью взрослого человека. Основным недостатком Изабеллы, вечно вынужденной уступать место под солнцем своим трем братьям, была ревность. Она внимательно разглядывала спокойное и открытое лицо Маргариты и поймала себя на недостойной мысли: «Ну, по крайней мере, она не так хороша собой, как я».

Она понимала, что ведет себя не очень благородно, совершенно забыв о тех высоких чувствах, которые испытала в церкви во время церемонии венчания, но ей хотелось, чтобы Эдуард так улыбался только ей. «Завтра, дорогая тетушка Маргарита, мы должны как следует с вами поговорить, и вы мне обязательно расскажете о жизни в Англии», — подумала она, чтобы отвлечься от недостойных мыслей.

Герольды дали сигнал идти к праздничным столам, и когда жених с невестой сели рядом за стол под золотым балдахином, находящимся на возвышении, они попробовали познакомиться поближе.

— Мои родители много лет заставляли меня учить английский. С того самого времени, как они договорились о нашей свадьбе, — сказала Изабелла.

— Это очень разумно с их стороны. Вам это поможет почувствовать себя увереннее, если вы сможете говорить с ездовыми, сокольничими и прочей челядью.

Тут с ней заговорил король Сицилии, а Эдуард вежливо поддерживал разговор с австрийским герцогом, но когда принесли жареного павлина, у них опять появилась минутка, чтобы перемолвиться словом, другим.

— Вам не утомительно разговаривать с таким множеством людей? — шепотом спросила Изабелла.

Казалось, это предположение удивило его.

— Утомительно? Нет, ничуть. Я — человек выносливый.

— Вообще-то, я тоже. Но мне кажется, я бы сейчас с большим удовольствием заснула и пропала бы целые сутки. Может быть, это от того, что меня несколько часов одевали, а потом вся эта церемония… Мне казалось, что я участвую в каком-то многочасовом представлении.

Быстрый переход