Изменить размер шрифта - +
Теперь, бродя с Леонорой по берегу и абсолютно ничего не делая, он был странно спокоен. Словно ее существования, присутствия рядом было достаточно, чтобы жизнь обрела смысл.

«Она совершенно необыкновенная, — признался себе Тристан. — И я должен как можно скорее сделать так, чтобы она оказалась в безопасности». Тревоги как-то сразу вернулись.

Словно почувствовав его настроение, Леонора обернулась и взглянула в лицо. Он, прикрыв глаза веками, улыбнулся светской улыбкой. Она нахмурилась. Тогда, прежде чем девушка успела что-то сказать, Трентем взял ее за руку и предложил:

— Пойдемте, я покажу вам цветы.

Розарий, даже в состоянии зимней спячки, смог отвлечь ее. Потом они пошли по аллее, с двух сторон обсаженной кустарниками. На небольшой полянке стоял белый мраморный павильон — очень классический, очень легкий.

Леонора остановилась, наслаждаясь видом. Она и забыла уже, каково это — бродить по просторному, ухоженному парку. В Лондоне у нее был сказочный сад, созданный Седриком. Он — чудо из чудес, но по размеру это всего лишь городской сад около дома. Не хватало простора, перспектив, возможности повернуть за угол и увидеть пространство до самого горизонта. Конечно, в городе были просторные парки, но там всегда толпился народ и было как-то неуютно.

Девушка чувствовала, как на нее снисходит спокойствие и умиротворение — словно вся усталость и волнения последнего времени растворяются в чистом воздухе, рассеиваются в пыль; и она точно знала, что вернется домой обновленной и будет вспоминать это место с чувством благодарности и восторга. Вот и эта беседка — для нее просто не могло быть другого места, она должна стоять именно здесь, где пересекаются садовые дорожки. Подобрав юбки, Леонора поднялась по ступеням. Пол внутри был выложен мозаикой — белые и серые плиты складывались в изящный узор. Ионические колонны поддерживали островерхую крышу. Мрамор, белый с прожилками серого и голубого, не выглядел чуждым.

Девушка взглянула на дом. Из беседки открывался прелестный вид на поместье — словно картина, где типичный аристократический особняк был вписан в ухоженный пейзаж английского парка.

— Знаете, это удивительное место. И, как бы трудно вам ни было, вы не можете жалеть, что владеете им, — сказала она.

— Я не жалею, — ответил Тристан, поймав ее взгляд и не позволяя Леоноре отвести глаза.

Взгляд и тон заставили ее нахмуриться, но прежде чем она успела что-то сказать, Трентем поймал ее руку — твердые теплые пальцы сомкнулись на хрупком запястье. И вот уже он губами чувствует биение ее пульса. Удары стали чаще, и, словно это был сигнал, Тристан притянул к себе девушку. Она скользнула в его объятия без малейшего опасения, полная любопытства и предвкушения.

Тетушка Милдред не одобрила бы это, но Леонора почему-то была уверена — этот мужчина не причинит зла. Его поцелуи были восхитительны, так почему бы не наслаждаться ими в ожидании дальнейшего. Относительно этого «дальнейшего» она не была так уверена. Что-то должно последовать, но что? Не узнаешь, пока не попробуешь — старая мудрость. Придется попробовать, чтобы узнать, каково это, когда тебя соблазняют. В том, что Трентем поставил себе цель соблазнить ее, она не сомневалась. Иначе к чему все это? Кроме того, он поинтересовался ее возрастом и не преминул заметить, что она вполне взрослая. С точки зрения света она потеряла последний шанс выйти замуж после того, как ей исполнилось двадцать пять, — слишком стара. Теперь ей двадцать шесть, и Леонора принадлежит исключительно себе самой. Никого не затронут ее поступки, и она вольна распоряжаться своей жизнью как угодно.

Кроме того, совершенно необязательно идти на поводу у этого мужчины. Она сама примет решение, когда настанет день. Но сегодня ничего значительного произойти не могло.

Быстрый переход