— Дигби, если у вас есть лучшее предложение, как нам раскрыть предателя, то я с удовольствием выслушаю вас.

Свет масляной лампы, горевшей на стене рядом с Дигби, осветил его лицо, прорезанное глубокими морщинами. Он с затаенной нежностью смотрел на Саймона.

— Если не возражаете, сэр, то я хотел бы сказать, что иногда вы слишком неосторожно подставляете свою шею под удар.

Саймон улыбнулся, оценив эту трогательную привязанность.

— На карту поставлена не только моя жизнь. Если я не вернусь с доказательствами, Пембертон арестует Хью Мейтленда.

Дигби кивнул:

— Я буду ждать вашего возвращения, сэр.

— Нет, я хочу, чтобы вы вернулись в дом Мейтлендов.

— Но, сэр…

— Вы же говорили мне, что контрабандисты очень подозрительны; и если они увидят, что я привел с собой друга, то решат избавиться от нас обоих.

Дигби тяжело вздохнул:

— Я чувствовал бы себя лучше, если бы смог принять личное участие во всем этом. Саймон похлопал Дигби по плечу.

— Если что-нибудь будет не так, не останется времени для спасения. Дигби кивнул:

— Будьте осторожны, сэр.

— Хорошо, я не собираюсь во второй раз присутствовать на собственных похоронах.

Эмилия так сильно натянула поводья, что ее конь поднял голову и громко заржал.

— Прости, Артур, — прошептала Эмилия и потрепала гнедого по холке. — Боюсь, что у меня пошаливают нервы.

Она смотрела вдоль улицы на гостиницу «Ред Лайен Инн», прячась в тени и чувствуя себя кроликом, спрятавшимся в коре. Быть может, было бы лучше последовать совету бабушки и дождаться утра, чтобы завершить свои поиски правды. Эмилия даже не могла себе представить, что скажет леди Геррит, когда узнает, что внучка, как вор, выскользнула из дома, чтобы встретиться с мужчиной в гостинице. Ее даже передернуло при мысли об этом.

Что она будет делать, если кто-нибудь увидит ее здесь? Магазины уже закрыты. Если она хочет встретиться с тем мужчиной, то лучше сделать это сейчас, однако Эмилия оставалась в тени. Что ему сказать? Что если Саймон Ричардсон действительно американец?

Грохот колес экипажа по мостовой прервал ее мысли. Эмилия спряталась в тень и увидела, как черный городской экипаж, запряженный четверкой гнедых, остановился у уличного фонаря напротив гостиницы. Свет лампы блестел на лакированной поверхности экипажа. Но хотя экипаж был явно частным, на дверцах кареты не имелось никакого геральдического герба.

Эмилия нахмурилась, глядя на кучера, фигура которого ярко вырисовывалась в свете фонаря. На облучке такого элегантного экипажа следовало бы находиться кучеру в ливрее, а не маленькому и жилистому человеку в мешковатом сером сюртуке и полосатых бриджах. Ох, этот тип был похож больше на моряка, чем на кучера. Почему на него одели эту странную одежду? Пока Эмилия пыталась решить эту загадку, из гостиницы вышел человек — высокий, весь черном. Сердце Эмилии затрепетало, когда он попал на свет уличного фонаря. Золотые блики коснулись его лица, озарив знакомые ей черты. Это был Шеридан!

— Садитесь, — резкий голос кучера-моряка разорвал прохладную тишину вечера.

Эмилия прикусила нижнюю губу. Такого поведения нельзя было ожидать от кучера, даже если он одет в морскую одежду. Но мужчина, назвавший себя Саймоном Ричардсоном, не обратил на это внимания. Он забрался в экипаж, кучер оглянулся по сторонам, как крыса, принюхивающаяся к запахам кошки.

Эмилия даже затаила дыхание, боясь, что он учует ее запах. А мужчина натянул поводья и пустил лошадей рысью. Эмилия подалась еще больше в тень, когда экипаж проезжал мимо се укрытия.

— У меня плохое предчувствие, — прошептала она, поглаживая коня и глядя вслед удаляющейся четверке, следующей к докам.