Она стиснула зубы.

— Я не собираюсь делиться с негодяем, который пытается украсть у меня все, что мне дорого.

— Вы все говорите неверно, дорогая. — Он открыл дверь гардероба и повесил на вешалку свой сюртук. — Я не собираюсь ничего у вас красть.

— Ах, простите! — язвительно хмыкнула Эмилия, глядя как он снял жилет и по-хозяйски уложил его на одну из полок встроенного шкафа.

— Видимо, я ошибаюсь, и это не вы столь бесцеремонно вторглись в мою жизнь и даже собираетесь стать моим мужем.

Саймон положил руку на дверной косяк и вновь улыбнулся, а затем принялся расстегивать манжеты.

— Я намереваюсь работать, для того чтобы получить право жить здесь.

— О!.. — девушка, как завороженная, смотрела, как он вытаскивает белую льняную рубашку из своих серых обтягивающих панталонов… Затем, сообразив, что дальнейшее молчание становится просто неловким, она поинтересовалась:

— Вы что, хотите убедить моего отца, будто сможете быть полезны для его дела?

— Между прочим, ваш отец очень обрадовался тому, что я здесь. — Он, наконец, снял рубашку и посмотрел на царапины на груди.

В ту же секунду Эмилия почувствовала, что в горле у нее пересохло. Солнечный свет, проникавший сквозь открытое окно, скользнул своими золотыми лучами по его смуглой коже и широким плечам. С трудом она выдавила:

— Мой отец не понимает, что все это ужасный фарс.

Саймон швырнул рубашку в плетеную корзину с бельем и спокойно заявил:

— Ваш отец уже потерял надежду, что найдется достаточно смелый мужчина, который женится на вас.

— Достаточно смелый? — Эмилия не сводила глаз с Саймона, наливавшего воду в таз, зачарованная игрой крепких мускулов на его теле. Стоя рядом с ним и наблюдая за тем, как он моется, девушка чувствовала какое-то особенное, удивительно сладкое волнение и не сомневалась, что причина этого именно в нем — этом загадочном и таком красивом мужчине. — Я не знала, что для женитьбы требуется мужество.

— Оно не требуется, если мужчина собирается взять в жены милую, послушную девушку. — Он наклонился над тазом и обдал водой лицо и грудь. — Такую, например, как Аннабель.

— О-о-о! — она почувствовала себя уязвленной его словами. Он что, действительно находит Анну более привлекательной?

— Предполагаю, что вы думаете, будто многие предпочли бы жениться на моей сестре?

— Ну, во всяком случае, она вряд ли отважилась бы взобраться на дерево из-за котенка. — провел рукой по груди, смывая грязь.

Его движения привлекли внимание Эмилии к темным шрамам, которые, как крылья черного ворона, пересекали у него всю грудь. Она коснулась пальцами ладони и вспомнила, как прикасалась к ним совсем недавно.

— Я взобралась на дерево, чтобы спасти Оливию.

— Верно. — Он взял белое льняное полотенце, и когда снова взглянул на нее, на его губах появилась хитрая улыбка:

— Однако я все же думаю, что Анна не способна на битву подушками.

— Вам повезло, что я не ударила вас стулом. Саймон кивнул:

— А вот Анне даже и в голову бы не пришло запустить в мужчину стулом.

— Да, она бы не сделала этого. — Эмилия посмотрела на туалетный столик, а затем взгляд упал на томик сонетов.

В глубине своего сердца она и сама считала, что большинство мужчин отдадут предпочтение сестре. И поэтому не было особых причин расстраиваться из-за того, что этот наглец думает, будто Эмилия уступает своей красивой младшей сестре. Лишь особенный человек может полюбить своенравную женщину со слишком вспыльчивым характером.