— Отвернись! — Шиноби дернул Серого за руку. — И Вику разверни. Шуру я, конечно, выпорю, как обещал, но сейчас она слов на ветер бросать не будет.

И сумеречный эльф с интересом начал рассматривать проекции мутантов-шаманов, стараясь отвлечься от воя оборотня, предаваемого крайне мучительной при его-то живучести и позорной смерти.

ГЛАВА 10

— Один попугай. Два попугая. Три попугая. Четыре…

— Хватит считать, придурок, лучше помоги мне! — Шура, грязная и злая, словно сотня демонов, развернулась практически скрывшимся под потеками крови разных цветов лицом к Шиноби. — И, черт тебя дери, это никакие не попугаи! Ай!

Очередной налетчик, незаметно подкравшийся к девушке, забарабанил по ее прозрачному шлему, стараясь добраться до спрятанной внутри живой плоти. Вот только прочности техномагического доспеха не учел. Окажись на его месте кузнец, располагающий большим количеством свободного времени и широким набором инструментов, включая долото и кувалду, раскурочить творение сумеречных эльфов он бы сумел не сразу. Рука любительницы считать деньги, свои и те, которые своими только станут, цапнула за длинную шею, снабженную парой шипов-колючек на случай как раз вот такой угрозы, и, скользнув пальцами по костяным наростам, вырвала позвоночный столб существа из родного мяса.

— Пестрые, порхают, клюв есть, пускай и с зубами. — Семен с брезгливым интересом наблюдал за бьющимся в агонии существом. — Неслабого размера когти тоже имеются, правда, на крылышках, да и язык, словно у змей, раздвоен. Однозначно попугай.

— А собака Баскервиллей по твоей классификации тогда, получается, пудель, — устало вздохнула Шура и уселась прямо на какое-то дерево, поваленное невзгодами. Из недр трухлявого бревна на нее немедленно бросилась мелкая пестрая змейка, ударилась головой об оказавшуюся ближе всего деталь эльфийского организма — ногу и, едва не обломав клыки, спешно уползла прочь, плюнув на прощание ядом в лицо обидчице и попав. — Слушай, ну хватит на меня дуться! Подумаешь, раскрыла один из наших козырей перед теми оркскими мутантами… Ну и что?

— Предательство. Измена родине. Преступная халатность, — начал перечислять глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. — Под любую из этих статей можно при желании подвести. И вообще… Дурость!!!

Крик души шамана заставил очередного попугая, заходящего в атаку на девушку, спешно передумать и метнуться в сторону, забыв о соблазне вцепиться в якобы ничем не защищенное лицо.

— Когда, спрашивается, эти аргументы останавливали кого-то из нашей компании, если ему под хвост попадала вожжа? — риторически спросила эльфийка, проводя улетавшую птицу рукой. Две половинки, разрезанные очередью микроскопических снарядов, разогнанных до трудновообразимых скоростей, плюхнулись вниз. — Ты еще того бедного оборотня пожалей.

Шиноби демонстративно промолчал, будто его тут и не было. Впрочем, почти так оно и было. Во всяком случае, местная флора и фауна, весьма агрессивная, частично ушедшего в мир духов шамана за редким исключением игнорировала.

— Ну хватит кукситься, — продолжала убеждать супруга в своей правоте девушка, когда поняла, что ответа не будет. Одновременно с этим она начала пробираться сквозь густой подлесок, намеренно топая изо всех сил, стуча по стволам деревьев и дергая лианы. Парочка жуков и одна лягушка обрызгали ее жидкостями, вероятно представляющими интерес для алхимиков, занимающихся приготовлением ядов; впавшая в состояние берсеркера саблезубая мышь, защищающая свежевырытую нору, попыталась прогрызть сапог на левой ноге, а ее летучая товарка, сшибленная с ветки метко запущенным камнем, от возмущения взяла тональность, способную остановить сердце человека или как минимум оглушить.